Но под этим внешним признанием церковного авторитета скрываются опасные мысли, которые приводят его к конфликту с церковью.
Агриппа выступает поборником могущества человеческого познания, он верит в то, что человеку не надлежит бессильно склоняться перед тайнами природы; его право и долг — познать законы природы и использовать это знание для своего владычества над природой.
Пусть он признает в мире наличие чудесных «высших сил», влияющих на природу, но он утверждает, что «низшая» природа также, в свою очередь, влияет на эти высшие силы. Все в мире находится во взаимодействии и во взаимном притяжении и отталкивании.
Стоит человеку познать это магическое взаимодействие вещей и сил, и он станет их господином. Поэтому магия для пего наиболее всеобъемлющая и высшая наука, в ней обобщаются данные практических наук того времени: алхимии, математики и астрономии.
Магия, по учению Агриппы, делится на три науки: физику, которая учит о природе вещей, существующих в мире, математику, учащую наблюдать природу в ее трех протяжениях и движение небесных светил, и, наконец, теологию — учение о высших силах (боге, душе и т. п.) и религии.
Агриппа не в силах освободиться от векового суеверия, от веры в божественные силы, но он дерзко пытается найти в окружающей природе разгадку тайн вселенной и этим путем изменять мир.
Самое важное заключается в том, что при таком направлении магия начинает общение с самой природой, делает опыты, вводит эксперимент, как того требует действительное исследование природы.
На этих своих путях магия способствует развитию истинного естествознания и духа свободного исследования. Но одновременно она таит опасность ухода в область мистики — учения о непосредственном общении человека со сверхъестественными силами — богами, духами и т. п., учения, являющегося испытанным оружием реакционеров, используемого для ослабления активности трудящихся масс, ибо мистика отвлекает их в область религиозной фантазии и способствует закреплению владычества эксплоататорских классов.
Но эти мистические стороны магии не являются главным для Агриппы. Позднее в своих письмах он говорил, что не верит в силы оперативной магии, считает веру в возможность вызывать демонов и овладевать их силами — предрассудком, а магические церемонии — шарлатанством. В трактате «О тщете наук» он подверг язвительной критике современные ему знания и подготовил почву для будущего критицизма.
Агриппу и Парацельса в позднейшие времена именовали двумя знаменитейшими магами. Можно отбросить в сторону приписываемые им чудеса и «тайные» знания-плоды досужей фантазии; в качестве связующего звена между ними останутся: несомненное сходство философских воззрений и совпадающие контуры личной жизни, богатой приключениями и борьбой.