Перед лучезарностью его одежд сильнейшие духом заслоняют свое лицо. Перед его взглядом боги могучих народов и городов чахнут и засыхают, как увядший лист.
Он — сила. Он — жизнь. Он — мудрость. Он — твой господь, твой бог, Израиль!..»
— Почему ты приказал гребцам плыть обратно? — спросила царица Никотриса Херихора.
— Ты знаешь, государыня, какая это песнь?.. — ответил Херихор на языке, понятном только жрецам. — Эта глупая девчонка поет среди Нила молитву, которую разрешается произносить только в святая святых наших храмов.
— Значит, это кощунство?
— К счастью, в нашей лодке находится только один жрец, — ответил министр. — Я этого не слышал, а если бы даже и слышал, то забуду. Боюсь, однако, чтобы боги не наложили руку на эту девушку.
— Но откуда она знает эту страшную молитву?.. Ведь не мог же Рамсес ее научить?..
— Царевич тут ни при чем. Не забывай, государыня, что евреи не одно такое сокровище унесли из Египта. Потому-то мы и считаем их святотатцами.
Царица взяла верховного жреца за руку.
— Но с моим сыном, — прошептала она, заглядывая ему в глаза, — ничего плохого не случится?