— Так нападем же на них сейчас, когда там беспорядки! — воскликнул царевич.
— Мы еще не оправились от наших прежних побед, — холодно ответил Херихор и стал прощаться с Рамсесом.
— Неужели победы ослабили нас? — вырвалось у наследника. — Ведь мы навезли горы сокровищ!
— Топор и тот может затупиться от работы, — бросил Херихор и ушел.
Рамсес понял, что всесильный министр, несмотря на то, что сам стоит во главе армии, хочет мира во что бы то ни стало.
— Посмотрим! — прошептал он про себя.
За несколько дней до отъезда Рамсес был приглашен к отцу. Фараон сидел в мраморном зале, где все четыре входа охранялись часовыми-нубийцами.
Рядом с креслом фараона стоял табурет для наследника и небольшой столик, на котором лежали документы, написанные на папирусе. Стены зала были украшены цветными барельефами, которые изображали земледельческие работы, а по углам стояли безучастные, меланхолически улыбающиеся статуи Осириса.
Когда Рамсес по приглашению отца сел, фараон сказал:
— Вот, мой сын, твои грамоты командующего войсками и наместника. Ну, как? Видно, первые дни управления утомили тебя?