Какой позор для него, наследника престола и наместника, что чужие люди открывают ему глаза!
Но было нечто худшее: Пентуэр и Мефрес всячески доказывали ему, что Египет должен избегать войны.
Уже в храме Хатор это показалось ему подозрительным: ведь война могла доставить государству сотни тысяч рабов и поднять общее благосостояние страны. Сейчас же она казалась ему тем более необходимой, что Египет должен был собрать невыплаченную дань и наложить новую.
Рамсес, подперев голову руками, считал:
«Нам предстоит собрать сто тысяч талантов дани… Хирам полагает, что ограбление Вавилона и Ниневии принесет около двухсот тысяч… итого триста тысяч единовременно. Такой суммой можно покрыть расходы самой длительной войны, а в виде прибыли останется несколько сот тысяч рабов и сто тысяч ежегодной дани со вновь завоеванных стран. А после этого, — заключил наследник, — мы рассчитались бы с жрецами!»
Рамсеса лихорадило. Однако у него мелькнула мысль:
«А если Египту окажется не по силам победоносная война с Ассирией?»
Но при этом сомнении вся кровь в нем вскипела.
«Как? Египет не сможет раздавить Ассирию, когда во главе армии встанет он, Рамсес, потомок Рамсеса Великого, который в одиночку бросался на хеттские военные колесницы и сокрушал их!»
Рамсес мог представить себе все, кроме того, что он может быть побежден, не в силах будет вырвать победу у великих властелинов.