— И которых может не знать даже мой высокочтимый отец?
— Несомненно, — ответил Ментесуфис, — есть вещи, которые мог бы не знать даже царь, если бы не был посвящен в высший жреческий сан.
— Странное дело, — сказал наследник, подумав. — Египет принадлежит фараону, и тем не менее в государстве могут твориться дела, которые ему неизвестны… Как это понять?
— Египет прежде всего, и притом исключительно и безраздельно, принадлежит Амону, — ответил жрец. — Поэтому необходимо, чтобы высшие тайны были известны только тем, кому Амон открывает свою волю и намерения.
Каждое слово жреца жгло царевича, как огнем.
Ментесуфис хотел было встать, но наместник удержал его.
— Еще одно слово, — сказал он мягко. — Если Египет так слаб, что нельзя даже упоминать об ассирийской дани, если…
Рамсес тяжело перевел дыхание.
— …Если он так жалок и ничтожен, то где же уверенность, что ассирийцы не нападут на нас?
— От этого можно обезопасить себя договором, — ответил жрец.