— Мне думается, — ответил он гордо, — что твое слово излишне, раз я даю свое. Но в чем дело?
Они вышли в отдельный покой.
— Знаешь, государь, — сказал взволнованно жрец, — что случилось час назад? Какие-то молодые люди напали на Саргона и избили его палками.
— Кто такие? Где?
— У павильона финикийской жрицы Камы, — продолжал Ментесуфис, внимательно следя за выражением лица наследника.
— Вот смельчаки! — удивился Рамсес. — Напасть на такого силача! Он, должно быть, там не одного изувечил!
— Но покуситься на посла! На посла, охраняемого величием Ассирии и Египта! — вскричал жрец.
— Хо-хо! — рассмеялся царевич. — Так царь Ассар посылает своих послов даже к финикийским танцовщицам!..
Ментесуфис оторопел, но вдруг хлопнул себя по лбу и тоже расхохотался.
— Подумай только, царевич, как я недогадлив и до чего не искушен в политике. Ведь я и не сообразил, что Саргон, шатающийся ночью у дома подозрительной женщины, уже не посол, а частное лицо! Но как бы там ни было, — прибавил он, — вышло нехорошо. Саргон еще, пожалуй, на нас обидится.