Войдя в павильон Сарры, Рамсес опять застал ее в слезах.
— Сарра! — воскликнул он. — Если б в груди твоей был заключен весь Нил, ты и его сумела бы выплакать.
— Больше не буду, — ответила она, но слезы еще обильнее потекли из ее глаз.
— Ну, что ты? Наверно, опять какая-нибудь колдунья напугала тебя рассказами о финикиянках?
— Я боюсь не финикиянок, а финикиян, — ответила Сарра. — О, ты не знаешь, господин, что это за подлые люди…
— Они сжигают детей? — рассмеялся наместник.
— А ты думаешь, нет? — спросила она.
— Басни! Я знаю от Хирама, что это басни.
— Хирам! — вскричала Сарра. — Хирам — злодей. Спроси моего отца, господин, он тебе расскажет, как Хирам заманивает на свои суда молодых девушек в далеких странах и, распустив паруса, увозит их для продажи. У нас была одна белокурая невольница, которую похитил Хирам. Она не находила себе места от тоски по родине и не могла даже рассказать, где находится ее страна. И умерла. Такой же негодяй и Дагон…
— Возможно, но какое нам до этого дело? — спросил царевич.