— Он заключен в том смысле, что Ассирия может без помех с нашей стороны вести войну на востоке и севере. Вопрос же о Финикии останется открытым, пока ты не взойдешь на престол.
— О благословенный! О святой владыка! От какого ужасного наследия ты избавил меня!
— Так вот, вопрос о Финикии остается открытым, — продолжал Тутмос, — но вместе с тем фараон, желая доказать Ассирии, что не помешает ей воевать с северными народами, приказал сократить нашу армию на двадцать тысяч наемных солдат.
— Что ты сказал?! — воскликнул с изумлением наследник.
Тутмос огорченно покачал головой.
— К сожалению, это верно, — сказал он. — Уже успели распустить четыре ливийских полка.
— Но ведь это безумие! — закричал наследник, ломая руки. — Зачем мы так ослабляем себя? И куда денутся эти люди?
— Они ушли в Ливийскую пустыню и либо станут нападать на ливийцев, что доставит нам много хлопот, либо соединятся с ними и вместе вторгнутся в наши западные земли.
— Я ничего об этом не знал! Что они наделали! И когда? Никаких слухов до нас не доходило!
— Распущенные наемники ушли в пустыню прямо из Мемфиса, но Херихор запретил говорить об этом кому бы то ни было.