Царица приняла сына в кабинете, выложенном изразцами. Она сидела под пальмой, в кресле, украшенном инкрустациями. У ее ног на скамеечке лежала маленькая собачка; с другой стороны стояла на коленях черная рабыня с опахалом. Супруга фараона была в накидке из прозрачной, вышитой золотом кисеи. На ее парике сияла диадема из драгоценных каменьев в виде лотоса.
Когда царевич низко поклонился, собачка обнюхала его и снова легла, а царица, кивнув головой, спросила:
— Зачем, Рамсес, тебе нужно было меня видеть?
— Еще два дня тому назад, матушка…
— Я знала, что ты занят. А сегодня у нас с тобой достаточно времени, и я могу тебя выслушать.
— Ты так говоришь со мной, матушка, что на меня как будто пахнуло ночным ветром пустыни, и я не решаюсь высказать тебе свою просьбу.
— Наверно, тебе нужны деньги?
Рамсес смущенно опустил голову.
— Много?
— Пятнадцать талантов…