Было издано также распоряжение, обращенное к семьям военных, чтобы все мужчины упражнялись в метании снарядов под руководством офицеров и сотников регулярной армии. Спустя два месяца после смерти Рамсеса XII весь Египет стал похож на военный лагерь. Даже деревенские и городские дети, игравшие до сих пор в чиновников и жрецов, теперь, подражая старшим, стали играть в солдат. На всех площадях и во всех садах с утра до вечера свистели камни и стрелы, и суды были завалены жалобами на телесные увечья.
Египет стал неузнаваем. Несмотря на траур, в нем благодаря новому повелителю царило большое оживление.
Фараон же возгордился тем, что все государство выполняет его царскую волю.
Однако вскоре наступило отрезвление.
В тот самый день, когда бальзамировщики извлекли тело Рамсеса XII из содового раствора, главный казначей, делая свой обычный доклад, заявил фараону:
— Не знаю, как быть… У нас в казне всего две тысячи талантов, а на похороны покойного владыки требуется не меньше тысячи…
— Как это две тысячи?.. — удивился фараон. — Когда я принимал управление, ты говорил, что у нас двадцать тысяч.
— Восемнадцать мы истратили.
— За два месяца?
— У нас были огромные расходы.