— Я, — ответил Самонту, не опуская глаз.
— Ты тоже участвовал в этой подлости?
— Нет, я подслушал этот договор… В храмах, как и во дворцах вашего святейшества, стены пронизаны каналами, через которые даже с вершин пилонов можно слышать, что говорится в подземельях.
— А из подземелий можно говорить с людьми, живущими в верхних покоях… — заметил фараон.
— Выдавая это за голос богов, — прибавил с серьезным видом жрец.
Фараон улыбнулся. Значит, предположение, что это не дух отца говорил с ним и с матерью, было правильно.
— Почему ты доверил финикиянам столь важную государственную тайну? — спросил Рамсес.
— Потому что я хотел предотвратить позорный договор, который повредит и нам, и финикиянам.
— Ты мог предупредить кого-нибудь из знатных египтян.
— Кого? — спросил жрец. — Тех, кто бессилен против Херихора, или тех, кто донес бы ему на меня, обрекая на мученическую смерть? Я сказал Хираму, потому что он знается с нашими вельможами, с которыми я никогда не встречаюсь.