— Нет, — сказала она, — ты, Рамсес, еще такой ребенок, что нельзя даже считать грехом твои безбожные слова. Займись, пожалуйста, своими греческими полками и поскорее освобождайся от еврейской девушки. А политику предоставь… нам.
— Почему я должен освободиться от Сарры?
— Потому что, если у нее родится от тебя сын, могут возникнуть осложнения в государстве, где и без того много хлопот. А на жрецов, — прибавила она, — можешь сердиться, лишь бы ты не оскорблял их публично. Они знают, что приходится многое прощать наследнику престола, особенно когда у него такой строптивый нрав. Но время все успокоит, во славу династии и на пользу государству.
Рамсес задумался и вдруг спросил:
— Значит, я не могу рассчитывать на деньги из казны?
— Ни в коем случае! Верховный писец уже сегодня вынужден был бы приостановить выплату денег, если бы я не дала ему сорок талантов, которые прислал мне Тир.
— Как же мне быть с армией?.. — сказал царевич, нетерпеливо потирая лоб.
— Удали от себя еврейку и попроси у жрецов… Может быть, они дадут тебе взаймы.
— Никогда! Лучше возьму у финикиян.
Царица покачала головой.