Когда гости уселись за столики, когда заиграла музыка и танцовщицы стали разносить гостям вино и цветы, Рамсес обратился к ней:
— Чем больше я смотрю на тебя, Хеброн, тем больше поражаюсь. Если бы сюда вошел кто-нибудь посторонний, он принял бы тебя за богиню или верховную жрицу, но никак не за счастливую невесту.
— Ошибаешься, государь, — ответила она, — сейчас я счастлива, но не потому, что я невеста…
— Как это так? — спросил фараон.
— Меня не манит замужество, и я предпочла бы стать верховной жрицей Исиды, чем чьей-либо женой.
— Зачем же ты выходишь замуж?
— Я это делаю ради отца, который хочет непременно иметь наследника своей славы. А главным образом потому, что ты так хочешь, государь…
— Неужели тебе не нравится Тутмос?
— Я этого не говорю. Тутмос красив, он первый щеголь в Египте, хорошо поет и получает призы на игрищах, а его положение начальника гвардии вашего святейшества одно из высших в стране. И все же, если бы не просьба отца и твое появление, государь, я не стала бы его женой… И все равно я ею не буду. Тутмос удовлетворится богатством и титулами, которые он унаследует после моего отца, а остальное найдет у танцовщиц.
— И он знает о своем несчастье?