Антеф покачал головой так неопределенно, что это могло означать как подтверждение, так и отрицание.
Наконец он сказал:
— Глупость человеческая необъятна, как море. Она все может вместить…
— Это не глупость, а преступные интриги жрецов. В их распоряжении есть человек, похожий на его святейшество, и они пользуются им для своих подлых махинаций.
И он рассказал номарху историю грека Ликона и о его преступлении в Бубасте.
— Об этом Ликоне, который убил ребенка наследника, я слышал, — сказал Антеф, — но где у тебя доказательства, что Мефрес арестовал Ликона в Бубасте, привез его в Фивы и выпускает в царские сады, чтобы он там разыгрывал сумасшедшего фараона?
— Вот потому-то я и спрашиваю у тебя, достойнейший, что делать? Ведь я начальник гвардии и должен охранять честь и безопасность нашего господина.
— Что делать? Что делать? — повторил Антеф. — Прежде всего стараться, чтоб эти безбожные слухи не дошли до ушей фараона…
— Почему?
— Потому что случится большое несчастье. Когда наш господин услышит, что Ликон притворяется сумасшедшим и выдает себя за него, он разгневается, страшно разгневается… И естественно, обратит свою ярость против Херихора и Мефреса… Может быть, только посердится… Может быть, заключит их в тюрьму… Может быть, даже убьет… Но что бы он ни сделал, он сделает, не имея против них достаточных улик. А что тогда? Современный Египет уже не любит приносить жертвы богам, но может заступиться за незаслуженно обиженных жрецов… А что тогда? Я думаю, — сказал Антеф, — это будет конец династии…