— Этот юноша мне нравится! — шепнул Хирам.
Действительно, среди собравшихся повеяло как бы свежим воздухом. Военачальники подтянулись, гражданские чиновники смотрели на жреца с любопытством, даже лицо фараона оживилось.
— Не слушай его, сын мой! — молила царица.
— Как ты думаешь, — обратился вдруг фараон к молодому жрецу, — что сделал бы сейчас святой Самонту, если бы был жив?
— Я уверен, — решительно ответил жрец, — что Самонту проник бы в храм Птаха, воскурил бы богам благовония, но покарал бы изменников и убийц.
— А я повторяю, что ты злейший изменник! — не унималась царица.
— Я только исполняю свой долг, — ответил невозмутимо жрец.
— Воистину этот человек — ученик Самонту, — вмешался Хирам. — Он один ясно видит, что нам остается делать.
Военные и штатские вельможи согласились, что Хирам прав, а верховный писец добавил:
— Поскольку мы начали борьбу с жрецами — надо ее довести до конца, тем более сегодня, когда у нас есть письма, уличающие Херихора в переговорах с ассирийцами, что является изменой государству.