25 ноября я оставил долину Сучана и направился в гавань Св. Ольги, держась попрежнему берега моря. На всем этом пространстве, занимающем в длину около 270 вёрст, путь весьма затруднителен, так как он лежит поперёк боковых отрогов Сихотэ-Алиня, стоящих в направлении, перпендикулярном морскому берегу. Притом же и самая тропинка, редко посещаемая даже инородцами, то чуть заметно вьётся в дремучей тайге, то поднимается очень круто на высокие горы, то, наконец, идёт вброд по морю, обходя утёсы, и вообще крайне затруднительна даже для вьючной езды.
К вечеру третьего дня по выходе из Сучана мы достигли реки Та-Суду-хэ, в долине которой, по словам китайцев, лежит до двух десятков фанз. Эта речка, равно как и две другие, встреченные нами на пути - Ся-суду-хэ[143] и Янмодогу - имели от пяти до десяти сажен [10-20 м] ширины и были весьма мелки, хотя по наносам на берегах можно видеть, что во время дождей они прибывают футов на десять [3 м] против своего обыкновенного уровня. Притом же, несмотря на позднее время года, названные речки вследствие своей быстроты были замёрзшими только наполовину, и по ним держалось довольно много чёрных водяных дроздов, или оляпок (Cinclus palasii), которые затем попадались и на других береговых речках.
Хотя в пространстве, пройденном нами от Сучана до Та-Суду-хэ, преобладали лиственные леса, но в высоких падях и на перевалах встречалось много кедров, на которых висели, часто кучами, ещё неопавшие шишки. Чтобы полакомиться орехами и хотя немного сократить долгие ночи, которые приходилось проводить в лесу наполовину без сна, я сбивал пулями эти шишки, а затем на ночёвке, сидя у костра, клал их в огонь и доставал орехи. Впоследствии я до того напрактиковался в щёлкании этих последних, что, пожалуй, мог поспорить с любым сибиряком, который с измальства уже привыкает к подобной забаве[144].
Миновав небольшие речки: Ся-Уху, Чангоуза и Чябигу, мы пришли 1 декабря к реке Та-Уху, на левом берегу которой стоят высокие и теперь покрытые снегом горы.
Вообще самые значительные вершины между Владивостоком и гаванью Св. Ольги я видел в верховьях Шито-хэ, на Сучане, Ся-Уху и, наконец, Та-Уху. Конечно, без барометра[145] трудно определить на-глаз их абсолютную высоту, но, сколько кажется, эта высота должна быть не менее четырёх или пяти тысяч футов [1200-1500 м].
Тропинка, по которой мы шли, часто выходила на самый берег моря, где в тихих пустынных заливах удавалось видеть китов, пускающих фонтаны. Здесь же на песчаных, низменных берегах часто валялись выброшенные кости этих великанов, а иногда целые черепа, прекрасно сохранившиеся, рядом со множеством водорослей и раковин, среди которых попадались морские звёзды и великолепного малинового цвета медузы. Но несравненно величественнее являлись морские берега там, где над самыми волнами угрюмо висели высокие отвесные утёсы, у подошвы которых вечно бьёт бурун сердитого океана. Присядешь, бывало, на вершине такого утёса, заглядишься на синеющую даль моря, и сколько различных мыслей зароится в голове! Воображению рисуются далёкие страны, с иными людьми и с иною природою, те страны, где царствует вечная весна и где волны того же самого океана омывают берега, окаймленные пальмовыми лесами. Казалось, так бы и полетел туда стрелою посмотреть на все эти чудеса, на этот храм природы, полный жизни и гармонии…
Погрузится затем мысль в туманную глубину прошедших веков, и океан является перед нею ещё в большем величии.
Ведь он существовал и тогда, когда ещё ни одна растительная или животная форма не появлялась на нашей планете, когда и самой суши еще было немного! На его глазах и, вероятно, в его же недрах, возникло первое органическое существо! Он питал его своей влагой, убаюкивал своими волнами! Он давнишний старожил земли; он лучше всякого геолога знает её историю, и разве только немногие горные породы старее маститого океана!…
Зов товарища заставит, бывало, вдруг очнуться от подобных мечтаний и спешить к своим спутникам, которые уже достаточно заждались меня.
По самому берегу моря очень редко встречаются жилые фанзы, но довольно много пустых, в которых летом находят для себя приют промышленники морской капусты. Обитатели жилых фанз занимаются здесь иногда добыванием соли из морской воды посредством выпаривания её сначала в мелководных бассейнах действием лучей солнца, а потом в чугунных чашах на медленном огне.