Миновав небольшую крестьянскую деревню Романовку[154], которая в то время лежала на берегу Уссури, верстах в тридцати ниже устья Дауби-хэ, мы прибыли 7 января в станицу Буссе, чем и кончилась зимняя экспедиция, продолжавшаяся почти три месяца, в течение которых я обошёл более тысячи вёрст[155].
Не узнал я теперь свои знакомые места на Уссури, по которой снег везде лежал на три фута [90 см] глубины и намело такие сугробы, какие можно видеть только на далёком севере. Вся могучая растительность здешних лесов и лугов покрылась этим снегом, как саваном, и в тех местах, где летом не было возможности пробраться по травянистым зарослям, теперь только кое-где торчали засохшие стебли. Даже виноград, переплетавшийся такою густою стеною, теперь казался чем-то вроде верёвок, безобразно обвившихся вокруг кустарников и деревьев. На островах реки густые, непроходимые заросли тальника смотрели довольно редкими, а луга, пестревшие летом однообразным цветом тростеполевицы, теперь белели, как снеговая тундра. Даже птиц почти совсем было не видно, кроме тетеревов, да изредка дятлов и синиц. Не найдут теперь себе пищи ни насекомоядные, ни зерноядные, ни голенастые, ни водные, и они все покинули страну, цепенеющую под холодным, снеговым покровом…
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ВЕСНА НА ОЗЕРЕ ХАНКА
Зимняя картина сунгачинских равнин. - Первые вестники весны: лебеди, бакланы, журавли. - Трудности весенней охоты. - Появление других видов птиц. - Японский ибис. - Постоянные холода в марте. - Валовой пролёт уток. - Их баснословное обилие. - Вновь прибывающие птицы. - Гуси и их привычки. - Начало разливов. - Порядок дневного пролёта. - Охота на стойках. - Холода в начале апреля. - Вдруг тепло. - Появление многих пташек. - Весенний ход диких коз. - Оригинальная охота за ними. Второй период весенней жизни: гнёзда орланов, белых аистов, цапель и колпиц. - Травяные пожары - истребители утиных и других гнёзд. - Позднее вскрытие озера Ханка. - Его задерживающее влияние на развитие береговой растительности. - Бедность продолжающегося пролёта. - Великолепный летун. - Морозы в начале мая. - Теплота устанавливается. - Быстрое развитие растительной жизни. - Ход рыбы. - Последний прилёт птиц.
Лучшими, незабвенными днями моего пребывания в Уссурийском крае были две весны - 1868 и 1869 годов, проведённые на озере Ханка при истоке из него реки Сунгачи.
Пустынное это место, где кроме нескольких домиков, именуемых пост No 4, на сотню вёрст, по радиусам во все стороны, нет жилья человеческого, предоставляло полное приволье для тех бесчисленных стай птиц, которые явились здесь, лишь только пахнуло первою весной. Никогда не тревожимые человеком, они жили каждая по-своему и представляли много интересного и оригинального, что я наперёд сознаюсь в неумении передать вполне всё то, чего был счастливым наблюдателем.
Но пытаясь набросать хотя слабый очерк всего виданного, я возьму предметом своего описания вторую весну, здесь проведённую, именно 1869 года, так как впечатления её полнее и свежее в моей памяти, тем более что общая картина оба раза была одинакова и разнообразилась только в немногих частностях.
…Уже конец февраля; было несколько хороших тёплых дней; по выжженным с осени местам кой-где показались проталины; но ещё уныло безжизненно смотрят снежные берега озера Ханка и те громадные травянистые равнины, которые раскинулись по восточную его сторону. Даже Сунгача, не замерзающая при своём истоке целую зиму и теперь уже очистившаяся от льда вёрст на сто, и та безмолвно струит в снежных берегах свои мутные воды, по которым плывёт то небольшая льдинка, то обломок дерева, то пучок прошлогодней травы, принесённой ветром.