Казалось бы, аисту можно совершенно спокойно и счастливо жить со своим семейством в здешних пустынных местностях, тем паче имея квартиру на дереве, но злая фортуна, как видно идущая наперекор блаженству не одних только людей, послала совершенно неожиданно и ему врага в особе тибетского медведя, которого, повидимому, никоим образом нельзя было подозревать во враждебных отношениях к голенастой птице.
Правда, этот вертлявый мишка частенько промышляет диких пчёл и очень ловко лазит по деревьям, но что он летом специально посвящает своё время на отыскивание различных гнёзд, иэ которых достаёт и ест молодых, - этому бы я никогда не поверил, если бы не убедился в подобных проделках собственными глазами.
В июне того же года, весну которого теперь описываю, я делал по служебному поручению промер реки Лэфу, для чего поднимался вверх по ней в небольшой лодке. Миновав болотистые низовья реки, мы вошли в область её среднего течения, где извилистые берега обросли превосходными рощами иэ ясеня, ильма, яблони, чёрной берёзы, грецкого ореха, пробкового дерева, иногда даже абрикоса.
В них гнездилось множество всяких птиц, в том числе и аисты.
На первом же гнезде этих последних я увидал следы весьма недавнего разрушения: оно было разломано с одного бока, так что целая куча хвороста лежала внизу на земле, где также валялись желудки трёх молодых аистов, почему-то не понравившиеся завтракавшему здесь зверю.
По исцарапанной во время влезания и слезания коре дерева, по измятой вокруг траве, наконец, по совершенно свежему следу не было сомнения, что вся эта история сотворена мишкой, которого я отправился следить и, действительно, нашёл верстах в двух отсюда, но не мог стрелять по причине густейших кустарных зарослей. Однако небольшой след, особенно явственный на грязи, ясно указывал, что это был не бурый, а именно тибетский медведь.
Мало того, плывя далее вверх по Лэфу, я видел ещё около десятка аистовых гнёзд, и ни в одном из них не оставалось молодых, скушанных также медведем, может быть, тем же самым, которого я гонял.
Одно из разорённых гнёзд было устроено высоко, на вершине совершенно гладкого и прямого дерева с отломленной макушкой, но мишка всё-таки вскарабкался туда и достал молодых. Интересно было бы застать его в подобном положении!
Старые аисты некоторое время держались возле разорённых гнёзд, часто производя известную трескотню клювом, словно рассуждая о постигшем их несчастьи, но потом улетали из этих мест. Не знаю, каждый ли год медведи совершают здесь такие проделки или это дело случая, но я передаю то, чему сам был свидетелем.
В то время когда белые аисты размещаются по своим гнездам, их близкие родственники - белые и серые цапли, вместе с колпицами избирают для той же цели одно уединённое место, где, поселившись большим обществом, занимаются высиживанием яиц и воспитанием детей.