Женщина идет, а мне видится, как трутся её губки одна о другую, но похотник посажен высоко, чтобы ходьба не заменяла еблю.
Христос был несведущ в похоти, если сказал, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своём. Если кто смотрит на женщину, то уже с вожделением, так что я говорю: "Всякий, кто смотрит на женщину, уже прелюбодействовал с нею в сердце своём". А если и не прелюбодействовал, то лишь потому, что примерился к ебле, да женщина не приглянулась.
* * *
Что такое красота? С древних времён мудрецы спорят о сути красоты. Но вот моя жёнка появляется на балу, и все головы поворачиваются к ней. Красота - это узнаваемое, а не определяемое.
* * *
Для полного наслаждения пиздой нужно ебать её и видеть одновременно. Для этого я беру двух женщин - одна подо мной, а другая - перед. Наслаждаясь одной пиздой, я упиваюсь зрелищем другой. Моё тело и душа пронзены восторгом - вот оно живое солнце Пизды. Солнце настолько яркое, что тело моё не выдерживает и сотрясается в судорогах и тем спасается. У желания наступает недолгая, но полная слепота. Я вдруг освобождаюсь от абсолютной власти пизды, владевшей мною всего мгновенье назад. Я брошен в иной мир. Я смотрю на пизду, которая по-прежнему перед моими глазами, и меня не волнуют больше дряблые кусочки плоти, покрытые слизью. Я ужасаюсь резкой перемене во мне, я оскорбляюсь суетностью моего восторга. Меня удручает бесчувственность, с которой я смотрю на мой недавний кумир. Непостижимо, что всего лишь мгновение разделяет великий восторг от великого безразличия.
Сразу является мысль: как ничтожна власть пизды, если она так бесследно исчезает. Но опыт рождает иную мысль: как всемогуща Пизда, если на пепелище она за несколько минут заставляет вырасти дремучий лес желаний. И лик Пизды опять устанавливается в божницу.
* * *
После разочаровывающего облегчения, которое приносят судороги, пизда вдруг теряет божественную власть надо мной, и я мечтательно, но спокойно смотрю на неё, как смотрят на огонь в печи или на морской прибой, пока божественные очертания не начнут проступать в ней вновь и волны не захлестнут меня, и огонь не перекинется на моё тело.
Быть может, поэтому меня так влекут пожары, их прожорливость и перекидывание на всё, что имело неосторожность оказаться рядом. Меня радует безопасность расстояния, на котором я держусь от огня, потому что у меня не хватает характера держаться подальше от пизд, обжигающих и выжигающих мою душу.