Дамону говорят друзья.
— Никак нельзя!
Но Клит идет, идет не струся,
Дугой согнулся страшный ус.
Он с саблей — тут притих мой трус.
— По вашей просьбе помирюся,
И впрямь, за что его убить?
Ну так и быть.
Дамону говорят друзья.
— Никак нельзя!
Но Клит идет, идет не струся,
Дугой согнулся страшный ус.
Он с саблей — тут притих мой трус.
— По вашей просьбе помирюся,
И впрямь, за что его убить?
Ну так и быть.