Стали драть руками и зубами,
Обнажили мясо и жилы.
И до самых костей ободрали
И одели кожею Радивоя.
Громко мученик господу взмолился:
«Прав ты, боже, меня наказуя!
Плоть мою предай на растерзанье,
Лишь помилуй мне душу, Иисусе!»
При сем имени церковь задрожала,
Всё внезапно утихнуло, померкло,—