Безумной жаждой он горел;
Ни презирать, ни ненавидеть
Ее не мог и не хотел.
Но ежели средь мутной думы
Мазепу он воображал,
То все черты его угрюмы
Смех ярый зверски искажал.
Стр. 300. После стиха «Но, вихрю мыслей предана»:
«Ей богу, — говорит она,—
Старуха лжет; седой проказник