Ни шум веселий, ни науки
Души не изменили в нем,
Согретой девственным огнем.
XXI Чуть отрок, Ольгою плененный,
Сердечных мук еще не знав,
Он был свидетель умиленный
Ее младенческих забав;
В тени хранительной дубравы
Он разделял ее забавы,
И детям прочили венцы