СЦЕНЫ ИЗ РЫЦАРСКИХ ВРЕМЕН

М а р т ы н. Послушай, Франц, в последний раз говорю тебе как отец: я долго терпел твои проказы; а долее терпеть не намерен. Уймись, или худо будет. Ф р а н ц. Помилуй, батюшка; за что ты на меня сердишься? Я, кажется, ничего не делаю. М а р т ы н. Ничего не делаю! то-то и худо, что ничего не делаешь. Ты ленивец, даром хлеб ешь да небо коптишь. На что ты надеешься? на мое богатство? Да разве я разбогател, сложа руки да сочиняя глупые песни? Как минуло мне четырнадцать лет, покойный отец дал мне два крейцера в руку да два пинка в гузно, да примолвил: ступай-ка, Мартын, сам кормиться, а мне и без тебя тяжело. С той поры мы уж и не видались; слава богу, нажил я себе и дом, и деньги, и честное имя — а чем? бережливостию, терпением, трудолюбием. Вот уж мне и за пятьдесят, и пора бы уж отдохнуть да тебе передать и счетные книги и весь дом. А могу ли о том и подумать? Какую могу иметь к тебе доверенность? Тебе бы только гулять с господами, которые нас презирают да забирают в долг товары. Я знаю тебя, ты стыдишься своего состояния. Но слушай, Франц. Коли ты не переменишься, не отстанешь от дворян да не примешься порядком за свое дело — то, видит бог, выгоню тебя из дому, а своим наследником назначу Карла Герца, моего подмастерья. Ф р а н ц. Твоя воля, батюшка; делай, как хочешь. М а р т ы н. То-то же; смотри.. (Входит брат Бертольд.) М а р т ы н. Вон и другой сумасброд. Зачем пожаловал? Б е р т о л ь д. Здравствуй, сосед. Мне до тебя нужда. М а р т ы н. Нужда! Опять денег? Б е р т о л ь д. Да... не можешь ли одолжить полтораста гульденов? М а р т ы н. Как не так — где мне их взять? Я ведь не клад. Б е р т о л ь д. Пожалуй — не скупись. Ты знаешь, что эти деньги для тебя не пропадшие. М а р т ы н. Как не пропадшие? Мало ли я тебе передавал денег? куда они делись? Б е р т о л ь д. В дело пошли; но теперь прошу тебя уж в последний раз. М а р т ы н. Об этих последних разах я слышу уж не в первый раз. Б е р т о л ь д. Нет, право. Последний мой опыт не удался от безделицы — теперь уж я всё расчислил; опыт мой не может не удаться. М а р т ы н. Эх, отец Бертольд! Коли бы ты не побросал в алхимический огонь всех денег, которые прошли через твои руки, то был бы богат. Ты сулишь мне сокровища, а сам приходишь ко мне за милостыней. Какой тут смысл? Б е р т о л ь д. Золота мне не нужно, я ищу одной истины. М а р т ы н. А мне черт ли в истине, мне нужно золото. Б е р т о л ь д. Так ты не хочешь поверить мне еще? М а р т ы н. Не могу и не хочу. Б е р т о л ь д. Так прощай же, сосед. М а р т ы н. Прощай. Б е р т о л ь д. Пойду к барону Раулю, авось даст он мне денег. М а р т ы н. Барон Рауль? да где взять ему денег? Вассалы его разорены.— А, слава богу, нынче по большим дорогам не так-то легко наживаться. Б е р т о л ь д. Я думаю, у него деньги есть, потому что у герцога затевается турнир, и барон туда отправляется. Прощай. М а р т ы н. И ты думаешь, даст он тебе денег? Б е р т о л ь д. Может быть, и даст. М а р т ы н. И ты употребишь их на последний опыт? Б е р т о л ь д. Непременно. М а р т ы н. А если опыт не удастся? Б е р т о л ь д. Нечего будет делать. Если и этот опыт не удастся, то алхимия вздор. М а р т ы н. А если удастся? Б е р т о л ь д. Тогда... я возвращу тебе с лихвой и благодарностию все суммы, которые занял у тебя, а барону Раулю открою великую тайну. М а р т ы н. Зачем барону, а не мне? Б е р т о л ь д. И рад бы, да не могу: ты знаешь, что я обещался пресвятой богородице разделить мою тайну с тем, кто поможет мне при последнем и решительном моем опыте. М а р т ы н. Эх, отец Бертольд, охота тебе разоряться! Куда ж ты?— постой! Ну, так и быть. На этот раз дам тебе денег взаймы. Бог с тобою! Но смотри ж, сдержи свое слово. Пусть этот опыт будет последним и решительным. Б е р т о л ь д. Не бойся. Другого уж не понадобится... М а р т ы н. Погоди же здесь; сейчас тебе вынесу — сколько, бишь, тебе надобно? Б е р т о л ь д. Полтораста гульденов. М а р т ы н. Полтораста гульденов... Боже мой! и еще в какие крутые времена! БЕРТОЛЬД и ФРАНЦ. Б е р т о л ь д. Здравствуй, Франц, о чем ты задумался? Ф р а н ц. Как мне не задумываться? Сейчас отец грозился меня выгнать и лишить наследства. Б е р т о л ь д. За что это? Ф р а н ц. За то, что я знакомство веду с рыцарями. Б е р т о л ь д. Он не совсем прав, да и не совсем виноват. Ф р а н ц. Разве мещанин недостоин дышать одним воздухом с дворянином? Разве не все мы произошли от Адама? Б е р т о л ь д. Правда, правда. Но видишь, Франц, уже этому давно: Каин и Авель были тоже братья, а Каин не мог дышать одним воздухом с Авелем — и они не были равны перед богом. В первом семействе уже мы видим неравенство и зависть. Ф р а н ц. Виноват ли я в том, что не люблю своего состояния? что честь для меня дороже денег? Б е р т о л ь д. Всякое состояние имеет свою честь и свою выгоду. Дворянин воюет и красуется. Мещанин трудится и богатеет. Почтен дворянин за решеткою своей башни, купец — в своей лавке... Но он был бы смешон на турнире. (Входит Мартын.) М а р т ы н. Вот тебе полтораста гульденов — смотри же, тешу тебя в последний раз. Б е р т о л ь д. Благодарен, очень благодарен. Увидишь, не будешь раскаиваться. М а р т ы н. Постой! Ну, а если опыт твой тебе удастся, и у тебя будет и золота и славы вдоволь, будешь ли ты спокойно наслаждаться жизнию? Б е р т о л ь д. Займусь еще одним исследованием: мне кажется, есть средство открыть perpetuum mobile ... М а р т ы н. Что такое perpetuum mobile [37]? Б е р т о л ь д. Perpetuum mobile, то есть вечное движение . Если найду вечное движение, то я не вижу границ творчеству человеческому... видишь ли, добрый мой Мартын: делать золото задача заманчивая, открытие, может быть, любопытное — но найти perpetuum mobile ... о!.. М а р т ы н. Убирайся к черту с твоим perpetuum mobile!.. Ей богу, отец Бертольд, ты хоть кого из терпения выведешь. Ты требуешь денег на дело, а говоришь бог знает что. Невозможно. Экой он сумасброд! Б е р т о л ь д. Экой он брюзга! (Расходятся в разные стороны.) Ф р а н ц. Черт побери наше состояние! — Отец у меня богат,— а мне какое дело? Дворянин, у которого нет ничего, кроме зазубренного меча да заржавленного шлема, счастливее и почетнее отца моего. Отец мой сымает перед ним шляпу — а тот и не смотрит на него.— Деньги! потому что деньги достались ему не дешево, так он и думает, что в деньгах вся и сила — как не так! Если он так силен, попробуй отец ввести меня в баронский замок! Деньги! Деньги рыцарю не нужны — на то есть мещане — как прижмет их, так и забрызжет кровь червонцами!.. Черт побери наше состояние!— Да по мне лучше быть последним минстрелем — этого по крайней мере в замке принимают... Госпожа слушает его песни, наливает ему чашу и подносит из своих рук...

Купец, сидя за своими книгами, считает, считает, клянется, хитрит перед всяким покупщиком: «Ей-богу, сударь, самый лучший товар, дешевле нигде не найдете».— Врешь ты, жид.— «Никак нет, честию вас уверяю»...

Честью!.. Хороша честь! А рыцарь — он волен как сокол... он никогда не горбился над счетами, он идет прямо и гордо, он скажет слово, ему верят...

Да разве это жизнь? Черт ее побери! — Пойду лучше в минстрели.

Однако, что это сказал монах? Турнир в * и туда едет барон — ах, боже мой! там будет и Клотильда. Дамы обсядут кругом, трепеща за своих рыцарей,— трубы за трубят — выступят герольды — рыцари объедут поле, преклоняя копья перед балконом своих красавиц... Трубы опять затрубят — рыцари разъедутся — помчатся друг на друга... дамы ахнут... боже мой! и никогда не подыму я пыли на турнире, никогда герольды не возгласят моего имени, презренного мещанского имени, никогда Клотильда не ахнет...

Деньги! кабы знал он, как рыцари презирают нас, несмотря на наши деньги...

А л ь б е р. А! это Франц; на кого ты раскричался? Ф р а н ц. Ах, сударь, вы меня слышали... Я сам с собою рассуждал... А л ь б е р. А о чем рассуждал ты сам с собою? Ф р а н ц. Я думал, как бы мне попасть на турнир. А л ь б е р. Ты хочешь попасть на турнир? Ф р а н ц. Точно так. А л ь б е р. Ничего нет легче: у меня умер мой конюший — хочешь ли на его место? Ф р а н ц. Как! бедный ваш Яков умер? отчего ж он умер? А л ь б е р. Ей-богу, не знаю — в пятницу он был здоровешенек; вечером воротился я поздно (я был в гостях у Ремона и порядочно подпил) — Яков сказал мне что-то... я рассердился и ударил его,— помнится, по щеке — а может быть, и в висок,— однако, нет: точно по щеке; Яков повалился — да уж и не встал; я лег не раздевшись — а на другой день узнаю, что мой бедный Яков — умрѐ. Ф р а н ц. Ай, рыцарь! видно, пощечины ваши тяжелы. А л ь б е р. На мне была железная рукавица.— Ну что же, хочешь быть моим конюшим? Ф р а н ц (почесывается). Вашим конюшим? А л ь б е р. Что ж ты почесываешься? соглашайся.— Я возьму тебя на турнир — ты будешь жить у меня в замке. Быть оруженосцем у такого рыцаря, каков я, не шутка: ведь уж это ступень. Со временем, как знать, тебя посвятим и в рыцари — многие так начинали. Ф р а н ц. А что скажет мой отец? А л ь б е р. А ему какое дело до тебя? Ф р а н ц. Он меня наследства лишит... А л ь б е р. А ты плюнь — тебе же будет легче. Ф р а н ц. И я буду жить у вас в замке?.. А л ь б е р. Конечно.— Ну, согласен? Ф р а н ц. Вы не будете давать мне пощечин? А л ь б е р. Нет, нет, не бойся; а хоть и случится такой грех — что за беда?— не все ж конюшие убиты до смерти. Ф р а н ц. И то правда: коли случится такой грех — посмотрим, кто кого... А л ь б е р. Что? что ты говоришь, я тебя не понял? Ф р а н ц. Так, я думал сам про себя. А л ь б е р. Ну, что ж — соглашайся... Ф р а н ц. Извольте — согласен. А л ь б е р. Нечего было и думать. Достань-ка себе лошадь и приходи ко мне. __________ БЕРТА и КЛОТИЛЬДА. К л о т и л ь д а. Берта, скажи мне что-нибудь, мне скучно. Б е р т а. О чем же я буду вам говорить?— не о нашем ли рыцаре? К л о т и л ь д а. О каком рыцаре? Б е р т а. О том, который остался победителем на турнире. К л о т и л ь д а. О графе Ротенфельде. Нет, я не хочу говорить о нем; вот уже две недели, как мы возвратились,— а он и не думал приехать к нам; это с его стороны неучтивость. Б е р т а. Погодите — я уверена, что он будет завтра... К л о т и л ь д а. Почему ты так думаешь? Б е р т а. Потому, что я его во сне видела. К л о т и л ь д а. И, боже мой! Это ничего не значит. Я всякую ночь вижу его во сне. Б е р т а. Это совсем другое дело — вы в него влюблены. К л о т и л ь д а. Я влюблена! Прошу пустяков не говорить... Да и про графа Ротенфельда толковать тебе нечего. Говори мне о ком-нибудь другом. Б е р т а. О ком же? О конюшем братца, о Франце? К л о т и л ь д а. Пожалуй — говори мне о Франце. Б е р т а. Вообразите, сударыня, что он от вас без ума. К л о т и л ь д а. Франц от меня без ума? кто тебе это сказал? Б е р т а. Никто, я сама заметила, когда вы садитесь верхом, он всегда держит вам стремя; когда служит за столом, он не видит никого, кроме вас; если вы уроните платок, он всех проворнее его подымет,— а на нас и не смотрит... К л о т и л ь д а. Или ты дура, или Франц предерзкая тварь... (Входят Альбер, Ротенфельд и Франц.) А л ь б е р. Сестра, представляю тебе твоего рыцаря, граф приехал погостить в нашем замке. Г р а ф. Позвольте, благородная девица, недостойному вашему рыцарю еще раз поцеловать ту прекрасную руку, из которой получил я драгоценнейшую награду... К л о т и л ь д а. Граф, я рада, что имею честь принимать вас у себя... Братец, я буду вас ожидать в северной башне... (Уходит.) Г р а ф. Как она прекрасна! А л ь б е р. Она предобрая девушка. Граф, что же вы не раздеваетесь? Где ваши слуги? Франц! разуй графа. (Франц медлит.) Франц, разве ты глух? Ф р а н ц. Я не всемирный слуга, чтобы всякого разувать... Г р а ф. Ого, какой удалец! А л ь б е р. Грубиян! (Замахивается.) Я тебя прогоню! Ф р а н ц. Я сам готов оставить замок. А л ь б е р. Мужик, подлая тварь! Извините, граф, я с ним управлюсь... Вон!.. (Толкает его в спину.) Чтобы духа твоего здесь не было. Г р а ф. Пожалуйста, не трогайте этого дурака; он, право, не стоит... ____ К л о т и л ь д а. Братец, мне до тебя просьба. А л ь б е р. Чего ты хочешь? К л о т и л ь д а. Пожалуйста, прогони своего конюшего Франца; он осмелился мне нагрубить... А л ь б е р. Как! и тебе?.. Жаль же, что я уж его прогнал; он от меня так скоро б не отделался. Да что ж он сделал? К л о т и л ь д а. Так, ничего. Если ты уж его прогнал, так нечего и говорить. Скажи, братец, долго ли граф пробудет у нас? А л ь б е р. Думаю, сестра, что это будет зависеть от тебя. Что ж ты краснеешь?.. К л о т и л ь д а. Ты всё шутишь... А он и не думает... А л ь б е р. Не думает? о чем же? К л о т и л ь д а. Ах, братец, какой ты несносный! Я говорю, что граф обо мне и не думает... А л ь б е р. Посмотрим, посмотрим — что будет, то будет. ____ Ф р а н ц. Вот наш домик... Зачем было мне оставлять его для гордого замка? Здесь я был хозяин, а там — слуга... и для чего?.. для гордых взоров наглой благородной девицы. Я переносил унижения, я унизился в глазах моих — я сделался слугою того, кто был моим товарищем, я привык сносить детские обиды глупого, избалованного повесы... я не примечал ничего... Я, который не хотел зависеть от отца,— я стал зависим от чужого... И чем это всё кончилось?— боже... кровь кидается в лицо — кулаки мои сжимаются... О, я им отомщу, отомщу...