VI

ЗАПИСЬ СО СЛОВ Н. СВЕЧИНА

Немецкие указы Пугачева писаны были рукою Шванвича.

Отец его, Александр Мартынович, был майором и кронштадтским комендантом — после переведен в Новгород. Он был высокий и сильный мужчина. Им разрублен был Алексей Орлов в трактирной ссоре. Играя со Свечиным в ломбр, он имел привычку закуривать свою пенковую трубочку, а между тем заглядывать в карты. Женат был на немке. Сын его старший недавно умер.

Слышано от Н. Свечина.

VII

БИОГРАФИЯ СЕКУНД-МАЙОРА НИКОЛАЯ ЗАХАРЬЕВИЧА ПОВАЛО-ШВЫЙКОВСКОГО

Н. 3. Швыйковский уроженец[128] Смоленской губернии, Духовщинского уезда. Жительство имеет в с. Мореве. В службу вступил в 1769-м году в Измайловский полк рядовым и того же года произведен в капралы. В 1770-м году в декабре месяце выпущен подпоручиком в армию в Черниговский пехотный полк. В походах был при завоевании Крыму и по взятии г. Перекопа в 1771-м произведен из подпоручиков в капитаны с переводом во 2-й Гренадерский полк, по именному соизволению, за отличие. В том же году находился при взятии Кафы. Впоследствии продолжал службу в Пугачевской экспедиции, за которую и получил в награду от государыни императрицы 250 душ Витебской губернии, Невельского повета, в вечное и потомственное владение. В отставку уволен за бо-лезнию 1777-го года генваря дня…

Вот что говорит Швыйковский о Пугачевской войне.

В плен попался я Пугачеву в 1773-м году в сражении при с. Горы в 25-ти верстах от Казани в то время, когда бросился с несколькими рядовыми отбить захваченное у нас орудие. По взятии немедленно представлен Пугачеву на самом поле сражения. Он был на добром коне. Свиту его составляли Яицкие казаки, из которых самые приближенные к нему Чика, Творогов — и нашей службы артиллерист Перфильев, перешедший к нему из Оренбургского поселения. Пугачев росту среднего, чернобородый, глаза небольшие, быстрые, стану ровного, одет по-казачьи, вооружен саблею и пистолетами за поясом. Он у меня спросил: «ты дворянин?» — «Нет». — «Так видно хорошо служишь. — Много ли здесь вас?» — «500 человек». Но нас только было 150. Меня обобрали и отдали под присмотр. Плен мой продолжался с утра до полуночи. В сие время, заметя оплошность моей подгулявшей стражи, нашел я средство уйти вместе с захваченными со мною рядовыми. В тот же день явился я к премьер-майору Ми-хельсону, расположенному с войском на Арском поле близ Казани. Михельсон, известясь от меня, мгновенно напал на Пугачева, разбил и преследовал вниз по Волге. Последнее действие противу Пугачева происходило следующим образом. Быв разбит, переправился он через Волгу с 30-ю человеками и скрылся в камыше, который по приказанию Суворова был зажжен Михельсоном. Потом Пугачев взят в плен и отвезен в Симбирск в деревянной клетке. Суворов сам привез его, следуя за ним в простой телеге. Прежде сего дела я командирован был с полковником драгунского полка Обернибесовым для охранения Симбирска. При отправлении же Пугачева из Симбирска в Москву находился в числе стражи. Путь наш продолжался не долго. Мы ехали на переменных обывательских лошадях и везли Пугачева, скованного по рукам и ногам, не в клетке, а в зимней кибитке. Всем сопутствующим разговор с ним был воспрещен. Пища ему производилась сытная и пред обедом и ужином давали порцию простого вина. Пленника везли только днем, а ночь проводили за крепким караулом на приуготовленных квартирах. По прибытии в Москву Пугачев содержался на Монетном дворе и занимал особую комнату, имеющую вид треугольника. Цепи имел на руках, ногах и укрепленную в стене, поперек тела. Стража состояла из десяти человек преображенцев и роты 2-го Гренадерского полка под командою капитана Карташева. Главным же начальником конвоя был гвардии Преображенского полка капитан Галахов, сопровождавший его от Симбирска до Москвы и находившийся при нем по день казни, т. е. по 10-е генваря 1775-го года.