Из ответнаго на этот вопрос сношения преосвященнаго Георгия оказалось, что в Тобольске при крестовой Святодуховской церкви тамошняго архиерейскаго дома действительно находится карноухий колокол, слывший ссыльным, и что в сочиненной в Тобольске книге, под названием «Краткое показание о сибирских воеводах», есть известие о присылке, в 1593 году в Тобольск в ссылку карнаухаго колокола, в который били в Угличе в набат при убиении блоговернаго Димитрия царевича. Затем синод сделал предписание Ярославской духовной консистории «собрать самовернейшие сведения – не известно ли епархиальному начальству, или же духовенству гор. Углича, чего либо положительнаго о том колоколе, о возвращении котораго из Тобольска просят углицкие граждане».
Вследствие этого и консистория, с утверждения тогдашняго архиепископа ярославскаго и ростовскаго Евгения, указом от 25-го июля 1850 года, сделала сообразное тому предписание углицкому духовному правлению. В этом предписании велено было обратить внимание и на архив правления; но так как хранящиеся в нем бумаги восходят не далее 1740 года, то разумеется, он и не мог послужить никаким документом по вопросу о колоколе. Не оказалось также по разысканию углицкаго духовенства ничего относящегося к этому вопросу и при тамошних церквах. Но за всем тем некоторыя лица из означеннаго духовенства выставили на вид местное предание, свидетельствующее о ссылке углицкаго набатнаго колокола в Тобольск, и известия об этом же обстоятельстве, находящияся в «Древней Российской Вифлиофике» Новикова, в «Истории Государства Российкаго» Карамзина и в «Памятниках Московской древности» Снегирева, преосвященный Евгений, донося об этом синоду, прибавил, что епархиальному начальству «ничего положительного об означенном колоколе неизвестно».
Синод, разсмотрев приведенныя углицким духовенством сведения о колоколе нашел их, точно так же, как и сообщенныя архиереем Георгием, неудовлетворительными, и в определении своем, подписанном 11-го мая 1851 года, объявил, что сими сведениями не подтверждается мысль, что сей колокол есть тот самый, которым возвещено было в Угличе убиение царевича Димитрия, и что, вероятно, мысль сия уже поколеблена в понятиях самих углицких жителей известием, напечатанным в «Ярославских губернских ведомостях» 1850 года, № 5. Этим и окончилось дело о возвращении колокола. В 1888 году, в Угличе, опять возникло в среде граждан дело о колоколе, и в Петербург приезжал выборный от городской думы г. Соловьев хлопотать о возврате его из гор. Тобольска и, как слышно, в 1892 году колокол будет уже в Угличе.
В Новгороде, на колокольне Софийскаго собора, имеется несколько исторических больших колоколов. Самый большой из них вылит в 1660 году, в царствование Алексея Михайловича. Лил его софийский домовой мастер Ермолай Васильев.
«Вседневный» лит тоже в Новгороде, на деньги новгородскаго архиерейскаго дома, в царствование Феодора Алексеевича, в 1677 году; весом 300 пудов; лили мастера: Василий и Яков Леонтьевы дети.
Интересны там ещё два небольшие колокола, отлитые в 1566 году при царе и великом князе Иоанне Васильевиче, при церкви Вознесения Христова (которая уже не существует), находившейся в Прусской улице, усердием прихожан. Там находится ещё небольшой колокол, литый в Тихвинский Введенский девичий монастырь, в 1637 году, одного гостя Ивана Юдина Ксениею Феодоровою для поминовения сына ея, Григория, и родителей.
В Новгороде древних колоколов не мало с надписями, как русскими, так и иностранными. Так, в Клопском монастыре есть два колокола XVII века: один в 15, другой в 9 пудов; оба с одинаковой надписью: «лето 7039 лит колокол сей обители Живоначальныя Троицы и чудотворца Николы и к Покрову Святыя Богородицы и святителю Михаилу, при благоверном и великом князе Василии Ивановиче всея Руси при архиепископе Великаго Новаграда и Пскова владыке Макарье и при игумене Иеве».
В Хутынском монастыре, вседневный колокол с надписью вверху и внизу: «Божиею милостию царя и государя вся Русии Владимирскаго и Московскаго и Новгородскаго, Псковскаго, Смоленскаго и Тверскаго, Югорскаго и Пермскаго, Вятскаго и Болгарскаго и иных, при Державе царства благоверных и христолюбивых и великих князей Василия Ивановича» и пр. При некоторой сбивчивости, с какою читается надпись на колоколе, видно, что он устроен в последний год княжения Василия III.
В Знаменском соборе колокол с надписью, из которой видно, что он слит в Новгороде к этому храму в 1554 году, повелением и по завету преосвященнаго Пимена и всех православных христиан велакаго Новгорода, «чтобы избавил нас Бог и Пречистая Богородица православных крестьян от смертоносныя язвы и от напрасной смерти»; лил мастер Иван.
В Успенской церкви упраздненнаго Колмова монастыря есть два колокола, литые при Иоанне IV.