В одном из флигелей своего большого дома последний завел типографию, лучшую в то время в Москве, а в другом его флигеле между чепцами и шляпками открылась его книжная лавка – сборный пункт всех московских писателей того времени.
До Бекетова никто не издавал с таким тщанием книг. В 1811 году он напечатал маленькое прекрасное издание на веленевой бумаге «Душеньки» Богдановича, которое до выпуска в продажу почти все погибло во время нашествия французов; уцелело только всего одиннадцать экземпляров.
Бекетов в 1803 году печатал на свой счет журнал «Друг просвещения», памятный только тем, что в нем архиепископ Евгений начал печатать «Словарь светских писателей».
В типографии же Бекетова была напечатана в весьма небольшом количестве экземпляров книга «Путешествие NN в Париж и Лондон, писанное за три дня до путешествия». К этой книге была приложена виньетка, на которой изображен В. Л. Пушкин, очень похожий. Он представлен слушающим Тальма, который дает ему урок в декламации. Шутка эта написана стихами И. И. Дмитриевым еще в начале 1803 года. В. Л. Пушкин, как мы уже говорили, очень любил читать свои стихи – «хоть слушай, хоть не слушай их», как говорит И. И. Дмитриев в этой книге. Пушкин был большой библиофил; у него была роскошная библиотека, сгоревшая в Москве в 1812 году. Потом он собрал другую, но не столь уже замечательную.
В числе книг, изданных Бекетовым, замечательно еще «Описание в лицах торжества, происходившего в 1626 году, февраля 5-го, при бракосочетании государя царя и великого князя Михаила Федоровича, с государынею царицею Евдокиею Лукьяновною из рода Стрешневых» 1810 г. Особенно известен его «Пантеон Российских Государей», три тома с гравюрами. Граф Ростопчин у Бекетова напечатал свои «Мысли вслух на Красном Крыльце» и т. д. Семья Бекетовых принадлежала к одной из аристократических в Москве – сестра его была замужем за Дмитриевым, сын которой, И. И. Дмитриев, был министром и поэтом; одна из дочерей Бекетова была замужем за Балашовым, который был долгое время обер-полицеймейстером в обеих столицах и министром полиции.
В тридцатых годах XIX столетия все диковины домов, бывших Воронцова, не существовали – пруды и фонтаны давно там иссякли.
В одном из главных домов помещалась Медико-хирургическая академия, и в помещении, где была типография Бекетова, стояли в анатомическом кабинете, страшно оскалив зубы, человеческие скелеты.
По старой Калужской, или Серпуховской, дороге, в нескольких верстах от Москвы была дача этого же Бекетова: это был препоэтический уголок, никому недоступный, обнесенный сплошным тыном, орошаемый с одной стороны небольшою речкою, с другой – защищенный оврагом.
Как заколдованная, стояла дача между распутий, и только по седым ветлам, видным издали, догадывался о ее существовании проезжий. Два крутых холма, расступясь, дали место даче, подымающейся из долины в гору. С соседнего холма виднелось ровное зеркало пруда в зелени.
Вдоль изгороди шла дорога, которая доходила до деревянных ворот с будкою сторожа. Широкая, прямая дорога вела к подъезду под одно крыло полукруглого дома. Она была огорожена некогда стрижеными шпалерами акаций. Перед задним фасадом дома – луг с добрую версту, опушенный парком из берез, лип, кленов, сосен, кедров, елей, лиственниц, тополей и ясеней, расположенных группами в перспективе, на которой ничто не останавливает взора.