В январе 1728 года Петр II со всем двором отправился в Москву для коронования. Пребывание в Москве понравилось царю; обширные леса, в то время окружавшие Москву, представляли много удобств и приволья для охоты, так любимой Петром, а его придворным приверженцам старинных обычаев нетрудно было убедить его навсегда основать пребывание в Москве, оставив Петербург провинциальным городом.
Юный монарх в частые поездки свои на охоту в окрестностях Москвы посещал подмосковное село Горенки, отца князя Ивана Долгорукого; здесь он увидел сестру его, Екатерину, красавицу, пленявшую стройностью своего стана, белизною лица, глазами томными, очаровательными, полюбил ее и решился на ней жениться. Княжна уже любила молодого секретаря австрийского посольства графа Милезино, но по просьбе родных отказала ему и согласилась на брак с Петром. Петр II, прожив в Горенках девять недель, возвратился в Москву и, собрав весь двор, велел Остерману объявить о предстоящем своем браке, и все шли целовать руку княжны, которую в то же время велено было поминать на ектенье, и дан ей титул «ее высочества государыни-невесты». 30 ноября, в день св. Андрея, совершилось обручение.
В этот день весь двор и дипломатический корпус собрались в большой зале. По словам князя Щербатова, во время обручения «государь и его невеста были окружены Преображенского полка гренадерами, которые круг их под начальством своего капитана, князя И. А. Долгорукова, батальон каре составляли»; князь Иван ранее обряда сам отправился за своею сестрою в Головинский дворец, где она пребывала со своею фамилиею. Из Головинского дворца торжественное шествие отправилось в золотых каретах.
По приближении невесты ко дворцу вдовствующая царица с царевнами вошла в залу, посреди которой был постлан большой персидский ковер; на верхнем конце поставлен был стол, покрытый золотою парчою, на столе золотое блюдо с крестом и двумя золотыми тарелками, а на тарелках лежали обручальные кольца. При входе княжны ее встретили гофмаршал Д А. Шепелев и обер-церемониймейстер барон Абисбах.
Прибыв в залу, она села в кресла, подле аналоя, имея около себя вдовствующую царицу, царевен и свою мать с родными. Кресла для императора были приготовлены напротив. По правую сторону было назначено стоять иностранным министрам, а по левую – князьям Долгоруким. Обер-камергер подвел невесту под балдахином, который держали шесть генералов.
Архиепископ Новгородский Феофан Прокопович совершил обручение. Все, за исключением вдовствующей царицы, целовали руки у обрученных.
Существует рассказ: когда подходили к руке невесты, то эту руку, лежавшую на подушке, поддерживал сам император; вдруг невеста встает со своего кресла и сама подает свою руку одному из подошедших; этот один был граф Милезино. Друзья подхватили его тотчас под руки и увезли домой. Потом отправились смотреть фейерверк, а с фейерверка – на бал, недолго продолжавшийся по случаю усталости невесты, которая возвратилась домой в семь часов пополудни в карете, запряженной восемью лошадьми, в сопровождении кавалергардов, пажей и гайдуков.
Свадьбе назначено было совершиться 19 января. Император пожаловал отцу невесты 12 000 дворов крестьянских. За обручением следовали беспрерывные празднества. Так, 6 января, в день Крещения, при совершении водосвятия полки Преображенский и Семеновский выстроены были на льду Москвы-реки под начальством князя Ивана. Невеста прибыла на эту церемонию в санях, на запятках которых стоял сам государь. Их сопровождала большая свита и кавалергарды. Они пробыли на льду четыре часа.
В тот же вечер Петр жаловался на головную боль, а на другой день у него открылась оспа. Во время болезни император по неосторожности подошел к раскрытой форточке и простудился еще сильнее, и 17 января всякая надежда на выздоровление была потеряна. Петр II скончался в половине второго часа с 18 на 19 января, в тот самый день, когда назначено было бракосочетание.
Опасность болезни императора была известна всему двору, и потому в ночь его смерти было большое собрание как сановников государства, так и духовных лиц.