На этом кончил свою речь Галле, но Пикрохол на все его доводы ответил так:
— Придите и возьмите, придите и возьмите! Они у меня молодцы ребята. Они вам наделают лепешек.
Тогда Галле возвратился к Грангузье и увидел, что тот с непокрытой головой стоит на коленях в углу своей комнаты и молит Бога укротить гнев Пикрохола и образумить его, чтобы не нужно было применять насилие. Заметив вошедшего Галле, добряк Грангузье сказал:
— А, это ты, друг мой? Ну, что нового, что нового?
— Все вверх дном, — отвечал Галле. — У этого человека ум за разум зашел, сам Господь от него отступился.
— Так, друг мой, — сказал Грангузье, — но как же он объясняет свои бесчинства?
— Он и не дал мне никаких объяснений, — отвечал Галле, — он только проворчал что-то насчет лепешек. Кто их там знает, — чего доброго, его пекарям досталось от наших пастухов?
— Прежде чем вынести окончательное решение, я должен в этом разобраться, — объявил Грангузье.
Он тут же приказал расследовать это дело и установил, что его подданные отняли у пекарей некоторое количество лепешек и что Марке хватили дубиной по голове, но что расплатились они с пекарями по-честному и что упомянутый Марке первый хлестнул Фрожье кнутом по ногам. Грангузье созвал совет, и все в один голос объявили, что нужно грудью встать на врага. Тем не менее Грангузье сказал:
— Коли все дело в нескольких лепешках, я постараюсь удовлетворить Пикрохола, — уж очень мне не по душе начинать войну.