— Сначала подберите рифму к слову кочет. Напрасно надеяться: кочет… Дальше?
— Не стану, — сказала она.
— На красную девицу вскочит, — заключил Панург. — А теперь помолитесь Богу, чтобы Он послал мне то, чего жаждет возвышенная душа ваша, и дайте мне, пожалуйста, ваши четки.
— Нате, — сказала она, — только отвяжитесь.
И она уже готова была снять свои цестриновые четки с крупными золотыми шариками, но в это время Панург проворно выхватил один из своих ножичков и ловко срезал четки, дабы отнести их потом в лавчонку для скупки краденого.
— Хотите ножичек? — спросил он. — Нет, нет, — отвечала она.
— А ведь он, было бы вам известно, — сказал Панург, — в полном вашем распоряжении, со всеми своими принадлежностями, со всеми своими кишками и потрохами.
Дама, однако ж, беспокоилась за свои четки, тем более что в церкви она чувствовала себя без них как без рук. «У этого пустомели, как видно, ветер в голове, — думала она. — К тому же еще он чужестранец. Не видать мне больше моих четок. А что скажет муж? Он на меня рассердится. Ну да я ему скажу, что у меня их срезал вор в церкви, и он легко этому поверит, как скоро увидит на поясе обрывок ленты».
После обеда Панург, засунув в рукав большой кошелек с жетонами, отправился к даме и начал прямо с вопроса:
— Кто из нас двоих сильнее любит: вы меня или я вас?