— Как же не так. Он приходит по вечерам к нашему дому, и мы вместе смотрим на паренька моей подруги… Ему хочется такого же паренька. Грустно мне будет; но быть терпеть. Ванюха мой хочет идти на барках в Питер в работу и не воротится, покуда не выработает ста рублей для своего выкупа.
— Не пускай его, любезная Анютушка, не пускай его; он идет на свою гибель. Там он научится пьянствовать, мотать, лакомиться, не любить пашню, а больше всего он и тебя любить перестанет.
— Ах, барин, не стращай меня, — сказала Анюта, почти заплакав.
— А тем скорее, Анюта, если ему случится служить в дворянском доме. Господский пример заражает верхних служителей, нижние заражаются от верхних, а от них язва разврата достигает и до деревень. Пример есть истинная чума; кто что видит, тот то и делает.
— Да как же быть? Так мне и век за ним не бывать замужем. Ему пора уже жениться; по чужим он не гуляет; меня не отдают к нему в дом; то высватают за него другую, а я, бедная, умру с горя… — Сие говорила она, проливая горькие слезы.
— Нет, моя любезная Анютушка, ты завтра же будешь за ним. Поведи меня к своей матери.
— Да вот наш двор, — сказала она, cстановясь. — Проходи мимо, матушка меня увидит и худое подумает. А хотя она меня и не бьет, но одно ее слово мне тяжелее всяких побоев.
— Нет, моя Анюта, я пойду с тобою… — И, не дожидаясь ее ответа, вошел в ворота и прямо пошел на лестницу в избу.
Анюта мне кричала вслед:
— Постой, барин, постой.