Нагорный, последнее время державший при себе безотлучно взвод Гришина, двигался между авангардом бригады — дивизионом — и главными силами.
Авангард, подгоняемый желанием скорее достигнуть ночлега, ушел вперед не на три-четыре километра, как было приказано комбригом, а на десять.
— Черти полосатые. Куда уперли. Чего вы там горячку порете, как будто вам в… пропеллеры вставили? — обратился Нагорный к ординарцу, привезшему донесение от авангарда.
— Не знаю, товарищ командир бригады. Идем помалу.
Комбриг передразнил:
— Помалу! Ушли на девять километров вперед. Вот тебе помалу. Оставайся здесь до подхода бригады, до нее два километра, и скажи, чтобы двигались веселее, а и поеду вперед к авангарду и придержу его немного, — приказал он бойцу, привезшему донесение.
— Гришин, веди взвод за мной, — скомандовал комбриг, переводя своего коня в рысь. — Вышли дозоры влево. Чорт его знает, что тут может быть.
Два всадника отскочили влево и поехали шагах в двухстах вдоль гребня идущей параллельно дороге высотки.
— Правильно двигаются. Молодцы, — похвалил комбриг. — А почему правильно? — спросил он громко, оглянувшись на взвод.
Командир бригады во время движения всегда проводил со взводом занятия.