— Начнутся бои, что будем делать со шпаной? Пользы ни на грош, а мороки не оберешься, — мотнул головой красноармеец. — Отправить их надо в тыл, нехай домой идут, как знают, — добавил он.
— Да куда им итти-то? Под одну гребенку всех не пострижешь. Там есть ребята подходящие. Есть у кого отцов белые постреляли в шахтах. Нельзя выбросить-то, — в раздумье проговорил старший. — Поеду доложу комдиву, как разместил бригаду, — скороговоркой бросил он и, поправив кубанку, поскакал к ехавшему впереди бригады всаднику.
— Первый полк размещается налево вдоль улицы, а второй — направо. Занимать халупы под ряд. Наряд в патрули второго полка. Лошадям спины осмотреть. Ординарцев для связи в штаббриг прислать. Штаб у церкви в центре села, — передавал приказ командирам полков встречавший их по улице адъютант штаба бригады.
Пятидесятикилометровый марш, пекло не в меру для весны щедрого солнца, пролезшая во все поры кожи пыль остались позади.
Кони, почувствовав в облегченном вздохе всадников, в отпущенных подпругах седел близость отдыха, заржали, заторопились. В свежем предвечернем воздухе четок каждый звук, скрип открываемых ворот, лай собак, запрятавшихся под избы, и крики: «ну, стой, стой, корежат тебя черти, ну…», плеск воды у колодцев, смех и фырканье умывавшихся бойцов. Бригада расположилась на ночлег и дневку после утомительного перехода.
Май пригоршнями разбросал цветы. Свежая зелень трав, угловатые ветви яблонь и белая дымка вишен говорили об отдыхе и прохладе.
Усталь похода как рукой сняло. Одиночками и группами высыпали из дворов на улицу бойцы. Кое-где заговорили наперебой «трехрядки». Не торопясь, шел вечер.
— Товарищ Нагорный, сил больше нет. Разреши это дело прикончить как-нибудь.
Говоривший стоял у стола на крыльце лучшего дома села. За столом сидел, что-то отмечая на карте, командир бригады Нагорный.
Нагорный поднял глаза от карты.