По селу пробежал петушиный крик. Захлопал крыльями и заорал петух где-то около крыльца.
— Чорт горластый. Кш… Кш… Чтоб ты сдох, — ругался Сыч.
Сережа сплюнул, чиркнул спичкой и закурил потухшую в начале рассказа самокрутку. Все замолчали. Воробей затянулся махрой и обратился к лежащим:
— Ну, давай, кто еще будет врать? Уговор был всем рассказывать про свою жизнь.
Гришин повернулся к Сычу, лежащему отдельно от троих у входа в избу.
— Мою жизнь вы слыхали. Сам рассказывал, да комбриг прибавил. Теперь твой черед, Сыч. Ты давеча мало сказал.
Приглушенным голосом ответил Сыч:
— Я последним буду, пускай Ванюшка Котов рассказ делает.
Ванюшка, приподнявшись, сел.
— Ну, я, так я. Такая выходит планида сегодня на рассказы, — слегка окая, заговорил Котов.