— Та-а-а-к, — протянул комиссар.
— Ну, давайте, хлопцы, погуторим немножко о ваших делах. Хотя вы и хорошо живете, да вот, видишь, погано делаете. Мы с комбригом уже говорили с вами. Думали, что все будет после этого исправно, а вы вот сегодня штуку отмочили. Панику состряпали, ребята. Приказ нарушили. А знаете, чем это дело пахнет в бою? Расстрелом, поняли? Почему все это происходит? Почему на вас везде жалобы? Отчего паникерствуете? Все это оттого, что вы не организованы, хлопцы, несознательны вы. Вот причина в чем. Вот какая тут закавыка. Скажем, к примеру, Гришин, взводный ваш, командует: «За мной!», а Сыч кричит: «Беги!»… Кстати, — повернулся комиссар к Гришину, — покажи ты мне этого самого Сыча при дневном свете.
Сыч, поднявшись со скамейки, ответил улыбаясь:
— Вот я, Сыч.
Комиссар взглянул на него, тоже улыбнулся.
— Птица ты не страшная. Парень хоть куда: и здоровый и красивый.
Вот я и говорю, почему так случилось? Потому, что вы не все знаете, за что вы деретесь, нетвердо знаете и не спаяны в одно сознанием. Да, сознанием, это верно. Вы когда-нибудь ребята, по-настоящему слышали о комсомоле?
На скамейках и на полу зашевелились. Два-три голоса ответили:
— Слыхать слыхали, толком только не знаем, что это такое.
— Я вот вам расскажу коротенько, а там каждый Еремей про себя разумей.