— Ну, как? Что он там придумал? Тихоня!.. Ты воду-то из мотни выжми!
Мамин, переждав волну криков, продолжал:
— В караул дойдем мы, комсомольцы. Я выражаю желание. Воробьев, Лялин, Прокофьев и Минчуков тоже пойдут. Гришина трогать не будем, он во взводе нужен, а сами пойдем. С нас и спросу больше. Мы примером должны быть, как говорил военком.
Такого предложения никто не ждал. Оборвались выкрики и смех. Кое-кто из ребят зачесал затылки.
— Да… Мы пойдем… Комсомол! А потом скажут: вы лодыри, мы все делаем за вас. Знаем мы эту волынку! — заговорил Летучая мышь.
— Пусть идут, чорт с ними! — крикнул кто-то из задних рядов.
— Нет, не годится, ребята, так товарищей подводить. Итти так всем вместе, — сказал Ганкин.
— Да чего тут торговаться? Кого Гришин пошлет, те и пойдут. Он за взводного, и ему и командовать! — раздались голоса.
Как будто ушатом холодной воды окатил ребят Мамин своим предложением. Остыли ребята. Один за другим стали расходиться, кто к лошадям, кто к сложенному в сарае оружию и седлам.
— За обедом, братва! — крикнул дежурный.