Как будто на месте. Все идет исправно, во-время. Старается, а комбриг говорит, что старание — залог успеха. Правда, бывают скандалы, да не без этого же. Бывают скандалы — да еще какие! — и в полках. Гришин сам их наблюдал.
Почему же во взводе нет такой спайки, как в эскадронах полка? Почему эти странные случайности, то с захромавшей лошадью, то с отказом работать или итти в наряд?»
Бежали вереницей мысли одна другой сложнее, одна за другую цепляясь.
Почему-то вспомнил дом, шахту, покойного отца с его врезавшейся в память манерой пятерней теребить волосы. Задумается, бывало, над чем-нибудь отец, — закавыка наскочит, — как любил говорит он, — и вот начнет разгребать пятерней свои курчавые волосы.
«А, может быть, попросить комбрига и стать снова рядовым бойцом, отвечающим только за себя, за оружие и лошадь?» — подумал Гришин.
«А ведь отказ от взвода это и есть та самая трусость, о которой говорил комбриг».
Орудийный гул смолк. Ветер разогнал тучи.
Долго еще ворочался Гришин и только к утру уснул, устав от мыслей, как от тяжелой работы.