— Ну, ребята, молодцы. За это вам всем разведчикам даю по револьверу, а Воробьеву кроме того трофейную лошадь. Вот молодцы-то! А? Как ты скажешь? — обнял комбриг комиссара. Тот, тоже улыбаясь, ответил:
— Ясно… орлы… Хоть куды с ними!
Гришин подробно расспросил Воробьева. Радости и того и другого не было предела. Десятый раз повторял Воробьев о бегстве польского наблюдателя с крыши и преследовании его. Передавал со всеми подробностями.
Ребята не уставали слушать.
Вечером Гришин принес взводу новую радость:
— Комбриг разрешил иметь во взводе свое знамя, как в эскадронах полка.
Это знамя давно приготовили. Несколько рае просили у комбрига разрешения повесить и возить — отказывал всегда.
— Теперь разрешил, да, говорит, чтобы только какое следует было, а не барахло какое-нибудь, — передавал Гришин взводу свой разговор с командиром бригады.
Не было границ общему ликованию. Один только Сыч, похваливая разведчиков, посмеивался:
— Пятеро двух сонных поймали! Надо было ехать дальше, весь ихний полк перевязали бы… Одного трое рубали! Кому уши достались?