— Ковка никуда. Копыто погубишь, — сказал другому.
— Почему ствол винтовки тряпками заткнул? А потом разорвет при стрельбе, если в горячке забудешь вынуть тряпку, — обратился к стоявшему в центре.
— А сколько дней лошадь не чистил? — крикнул он левофланговому курносому мальчугану с округлым веснущатым лицом.
Еще раз внимательно осмотров шеренгу, командир бригады сказал:
— Вот что, хлопцы, из вас может быть толк, а может получится банда. Все зависнет от того, как вы себя будете вести. Мы с военкомом решили собрать всех вас при себе, чтобы взяться за приведение вас в надлежащий красноармейский вид.
В эскадронах вы порядком натворили чудес, побезобразничали вволю. А среди вас на ряду с хулиганами есть очень сознательные ребята, которые понимают, какое огромное дело делают они вместе со своими отцами, братьями и старшими товарищами. Многие из вас пошли сюда, чтобы драться с белогвардейской сволочью, с тем, кто в шахтах, рудниках Горловки, Юзовки и в других, расстрелял ваших отцов. Вот эти сознательные ребята и должны помочь нам вырастить из вас настоящих бойцов Красной армии.
За ним выступил комиссар:
— Молодежь! Сыны шахтеров, дети пролетариата! — выкрикнул он. — Вы так себя вели в полках, что мы думали вас совсем отправить из бригады. Словом, позорили и полки и бригаду, позорили всю нашу Красную армию. Вот завелись несколько стервецов, словом, сволочи несознательные, и напакостили всем. Кому напакостили? Рабочему классу, своим отцам и братьям. Что было вчера на походе? — Комиссар вытер выступивший на лбу пот и оглядел шеренги. — А вот что было, — продолжал он, бросив на землю потухшую «козью ножку», — взяли да заехали на хутор, стащили кринку с молоком. Кто — неизвестно, но молодые ребята, как доказывала баба, у которой стащили. Ну, ты выпей, подлец, молоко, а зачем воровать? Зачем? Чтобы потом мужик говорил: прошла Красная армия Буденного и грабиловку устроила? Так, что ли?
А сегодня ночью, что наделали? Весь погреб разорили. Утащили на грош, а шкоды сделали на сто целковых. Утром прибежала баба, кричит: «Куру украли!» Что же это такое происходит? Я вас спрашиваю? — комиссар кричал, размахивая руками с пудовыми кулачищами.
Из шеренг на говорившего, не мигая, смотрели двадцать восемь пар глаз.