И рыжего, его коня, нигде не было.
Рувим, не отвечая ни на чьи вопросы и замечания и сам ни у кого не расспрашивая, спешил все вперед и вперед.
Он даже проскочил мимо Деборы, но она не видела его, потому что давала сдачу какому-то вихрастому мальчишке, в то время как другой, сзади нее, запускал грязную горсть в корзину.
Но Рувим даже не остановился: ему было не до того. Он шел, он шел домой. Он хотел посмотреть, а, может-быть, возвратился этот проклятый конь?
Но по дороге его встретила новая мысль, которая заставила пробежать мимо дома и вынесла Рувима на тракт.
И почему только раньше не подумал об этом Рувим? И где, скажите, была его голова, когда он бросился на базар? Ведь, военный ясно тогда сказал, что у них, в имении, целый табун лошадей, и рыжий конь, несомненно, там.
Он нигде в другом месте и быть не мог, хотя граф, уезжая вместе с поляками, и угнал своего рыжего жеребца.
И Рувим почти бежал.
Впереди него, по тракту, тихо плелись две крестьянские подводы. Рувим, обгоняя их, глянул.
Лошаденки, тяжело ступавшие с возами по песку, были самые простые. Сбоку первой телеги шли, куря, два крестьянина, а на второй, уткнув голову в согнутую руку, спал красноармеец.