Обойщик и оклейщик комнат, а так же пишет разных вывесок Р. Шепшелевич.
А над крыльцом висел второй квадрат жести. На его блекло-синем фоне изображались две желтые книги с мудреной под ними надписью — интролигатор. И, когда, как я сказал, у Рувима было много работы, он взял к себе в ученики сироту — Берку.
Берка жил при синагоге. Он кормился только тем, что ходил по пятницам мимо крикливых лавок и грязных домишек, бросая нараспев в вечерние сумерки: «ин шу-ул а-а-райн!»
Берка — подлец, о Берке не надо бы долго говорить, если бы не он сделал так, что черная, всклокоченная борода Рувима перевилась белыми нитями.
Он был очень способный ученик, и только война помешала Берке тогда же показать себя: его угнали на фронт. Но что мог сделать Берке даже страшный фронт, если был он хитер и изворотлив, как осенняя муха? Уже под Гумбиненом он невредимый сдался в плен. В плену же Берка не голодал в лагере и не узнал, что такое шахта, потому что работал в деревне у одной вдовы, где разжирел, как раввинова корова. А, возвратясь с первыми эшелонами на родину, Берка сразу нашел себе работу. Он отбил у Рувима все заказы и, поместившись в центре местечка, зажил переплетчик — не хуже сапожника.
III
В то время, когда одни вдруг потеряли старый способ заработать кусок хлеба, а другие увидели возможность иметь лишнюю курицу к субботе, все бросились торговать.
Посмелее — торговали сахарином и водкой; побогаче — зашагали ровными шагами аршина по старым ситцам; половчее — перекупали все, что попадется, а старая Дебора, жена Рувима, стала торговать возле почты семечками.
Рувим же караулил дом и переплетал рваные учебники, изредка приносимые прежними заказчиками. Но подслеповатая Дебора зарабатывала очень немного. Еще меньше зарабатывал Рувим. А все так же, как и раньше, нужно было, чтобы в комнате не было холода, и в печке стоял горшок с какой-нибудь едой.