С Пруссией Наполеон поступил беспощадно. У прусского орла были отрублены оба крыла: с одной стороны, король Фридрих-Вильгельм должен был уступить провинции, отнятые у Польши: они образовали теперь великое герцогство Варшавское, за исключением Данцига, объявленного вольным городом; с другой стороны, он принужден был отказаться от всех своих владений и к западу от Эльбы, от Магдебурга, который не спасли и слезы прекрасной прусской королевы. Эта последняя территория, вместе с Гессен-Касселем, Брауншвейгом и частью Ганновера, составила королевство Вестфалию, отданное Жерому Бонапарту. Великое герцогство Варшавское было предоставлено саксонскому курфюрсту, которого Наполеон произвел в короли. Эти два королевства с двух боков охватывали Пруссию, готовые ежеминутно проглотить ее жалкие остатки. В угоду русскому царю Наполеон возвратил королю четыре провинции: Силезию, Бран-денбург, Померанию и Пруссию, которые одни и должны были отныне составлять Прусское королевство. Фридрих-Вильгельм обещал закрыть свои порты английским товарам, признать все территориальные перекройки, произведенные Наполеоном, и уплатить военную контрибуцию в 100 миллионов. Эвакуация французскими войскамц провинций, возвращаемых прусскому королю, была поставлена в зависимость от уплаты этой контрибуции. Этим способом Наполеон обеспечив себе возможность еще надолго продлить мучения Пруссии.

Отныне Италия, Германия, Австрия, Пруссия и Польша всецело были подвластны Наполеону; он разделял с русским царем владычество над миром. Вскоре он пожелал уже один властвовать над Европой; но его мирные договоры отныне превратились лишь в кратковременные передышки в непрерывной войне.

ГЛАВА IV. ФРАНКО-РУССКИЙ СОЮЗ ОТ ТИЛЬЗИТСКОГО СВИДАНИЯ ДО ОБРАЗОВАНИЯ ПЯТОЙ КОАЛИЦИИ. 1807–1809

Политика Наполеона после Тильзитского свидания. При Эйлау счастье Наполеона пошатнулось; сражение при Фридланде снова его укрепило, а Тильзитское свидание, повидимому, упрочило его окончательно. Никогда еще человек не поднимался так высоко. Менее чем в два года Наполеон сокрушил в Европе две большие военные монархии, а третью, победив, склонил затем содействовать своим замыслам. Он впервые располагал теперь крупным союзником; это предотвращало возможность образования новых коалиций и позволяло ему всецело посвятить свое внимание морской войне и завершению своего грандиозного предприятия. Именно этот избыток счастья и погубил его. Обеспечив себя на время со стороны России, он уже считал себя в силах на все дерзать, все предпринять и всего достигнуть. Упорно преследуя свою постоянную цель — ослабление Англии, он с течением времени все более утрачивал чутье реального и возможного. Провозгласив своим берлинским декретом от 21 ноября 1806 года блокаду Британских островов, он был уверен, что ему и в самом деле удастся осуществить этот способ ведения войны, который должен был привести к системе постоянных нашествий и всеобщего угнетения. Он хотел, чтобы все европейские порты фактически были закрыты для английских судов. Вслед затем он применил эту меру и к судам нейтральных государств (миланский декрет 1807 г.), ввиду того что англичане позволяли этим судам совершать рейсы только с своего согласия и за известную плату. Таким образом, он пытался совершенно запретить Европе морскую торговлю и приостановить экономическую жизнь ста миллионов человек. В то же время он хотел забрать в свои руки все живые силы приморских государств, чтобы затем распоряжаться ими по своему усмотрению: те из государств, которые оказываются непокорными его велениям, он принуждает силой или экспроприирует, занимает их территорию, конфискует их провинции, низлагает их правительства и в конце концов доводит дело до того, что вызывает против себя единодушный взрыв национальных восстаний, перед которыми не в силах устоять и его гений. Таким образом, от Тильзитского соглашения тянется непрерывная нить событий, ряд заблуждений и все учащающихся ошибок, которые в пять лет приводят его к поражениям. Тильзитское свидание толкнуло его на путь гибели, внушив ему желание невозможного и дав средства дерзать на это.

Возвращение в Париж; пребывание в Фонтенебло. Дав инструкцию полякам в Варшаве и саксонскому двору, он Еернулся в Париж 27 июля 1807 года. Здесь Сенат и Государственный совет старались превзойти друг друга раболепством поздравлений. Общество приветствовало не столько победу, сколько мир: последние две кампании слишком истощили и утомили Францию, чтобы она могла наслаждаться своей славой; тильзитское чудо — превращение вчерашнего врага в друга — предвещало, казалось, эру отдыха и покоя. Это вызвало в Париже энтузиазм, проявившийся во время празднеств 15 августа; никогда народное ликование не обнаруживалось так свободно и бурно. «Сегодняшний праздник, — гласил один из полицейских рапортов, — был поистине национальным праздником».

На некоторое время Наполеон, казалось, погрузился в дела внутреннего управления, которых он никогда не упускал из виду. Он употреблял все старания, чтобы оживить промышленность и торговлю, создать народное благосостояние, развить и усовершенствовать те важные установления, которые он желал сделать опорами трона. Именно в это время он отпраздновал женитьбу своего брата Жерома на принцессе Екатерине Вюртембергской (23 августа) и, отняв у Талей-рана портфель министра иностранных дел, даровал ему звание великого вице-электора (vice-grand-electeur)\ тем не менее он оставил Талейрана министром-консультантом при государственном секретаре или, скорее, над государственным секретарем, которым в то время был граф Шампаньи. 22 сентября он переехал со своим двором в Фонтенебло. Здесь непрерывно сменялись блестящие приемы, празднества, охота, театральные представления; в продолжение девяти недель гости императора веселились по приказанию, что многим казалось невыносимым. Для охоты даже дамы должны были надевать установленную форму, впрочем, удобную и изящную. Здесь разыгрывались и семейные сцены, романы и интриги, но их теневая сторона терялась в блеске, которым был окружен император. Немецкие князья, раболепствуя, являлись к нему на поклон; постепенно он привык видеть себя окруженным государями в качестве царедворцев. Можно было подумать, что он, наконец, почил на лоне своего всемогущества и своей славы; между тем он работал неутомимо, составлял сложные проекты и обдумывал всеобъемлющий план новых предприятий.

Действия Наполеона в Италии; экспедиция против Португалии. Его замысел состоял в том, чтобы сплотить весь континент, поднять его против Англии и мобилизовать его для морской войны на оба фронта — со стороны Средиземного моря и со стороны океана. На Средиземном море Наполеон укрепляет свои позиции и увеличивает их число. Согласно Тильзитскому договору он захватывает Корфу и Каттаро с его обширным рейдом и приводит их в оборонительное состояние; эти две военно-морские базы обеспечивали ему возможность давить на Турцию и в случае надобности — урезать ее. В силу конвенции, подписанной в октябре 1807 года, он возвращает Австрии Браунау, оставленный в залог впредь до возвращения Каттаро, и тем улаживает спор с этим двором, но тут же навязывает ему размежевание границ, выгодное для Итальянского королевства, а потом заставляет высказаться против Англии и закрыть для нее Триест. В Италии, где он предписывает Евгению преследовать товары подозрительного происхождения и при содействии Жозефа подготовляет поход против Сицилиег, его внимание привлекают два непокорные государства: Рим и Тоскана. Пий VII как глава мирной религии не считал для себя возможным участвовать в мероприятиях, имевших репрессивный и военный характер[34]. Его владения, омывавшиеся двумя морями, с двух сторон были доступны для ввоза продуктов английской промышленности, Помимо претензий в области церковной политики[35], Наполеон вменял папе в вину этот нейтралитет и заявлял, что больше не потерпит его. Папе Пию VII было предложено уступить в континентальную лигу, закрыть свои порты и допустить в Священную коллегию двадцать четыре французских кардинала. В противном случае легатства Урбинское, Маче-ратское и Анконское будут присоединены к Империи; Ро-манья была уже занята. Еще меньше церемонился Наполеон с Тосканой. Так как англичане устроили в Ливорно складочное место для товаров, то он отправил туда Миоллиса с 4000 солдат и наложил секвестр на королевство Этрурию, причем очень неопределенно обещал королеве-регентше компенсацию по ту сторону Пиренеев.

Действительно, Пиренейский полуостров представлялся ему удобной ареной для обширных предприятий. Он хотел начать о одной из его оконечностей, именно с юго-западной, где Португалия дала превратить себя в британскую колонию. В Тильзите было у словлено, что Португалии должно быть предписано закрыть свои порты для врагов Франции. По возвращении в Париж Наполеон обратился к Португалии с соответствующей нотой, а затем, не обращая внимания на лживые уверения Браганцского дома и его лицемерные уступки, сформировал в Байонне сорокатысячную армию под командой Жюно и предписал ему, перейдя Пиренеи, идти прямо на Лиссабон. Мадридский двор должен был прислать вспомогательный корпус и дать пропуск французскому войску. Независимо от своей прямой выгодности, португальская экспедиция давала императору возможность ввести свои войска в Испанию [36] .

Династия Бурбонов в Мадриде дряхлела и загнивала. Жалкий король, гнусная королева, фаворит, ненавидимый народом, правительство, лишенное престижа и силы, легко идущее на любую низость и способное на всевозможные вероломства, — вот какой представлялась Наполеону эта Испания, которая рассыпалась перед ним в изъявлениях преданности и чуть не изменила ему накануне сражения при Иене. Между тем в последние времена монархии Испания была самым постоянным и самым ценным союзником Франции против Англии: она удвоила морские силы французов своим флотом, своими матросами, своими складами; она представляла собой как бы запасный арсенал Франции. И теперь еще в портах Пиренейского полуострова стояли в бездействии остатки внушительного военного флота. Пустить в оборот эту даром пропадающую силу, вернуться к политике, намеченной «семейным» договором[37], — такова была мысль, которою, по-видимому, руководствовался Наполеон, предпринимая испанскую экспедицию. Он хотел прежде всего сделать союз с Испанией и прочным и активным, «расшевелить это королевство, от которого он не имеет никакой пользы для всеобщей войны». Каким же способом он достигнет этого? Отнимет ли он у Испании ее северные провинции, вознаградив ее за это владениями в Португалии, чтобы таким образом упрочить за собой постоянный доступ в Испанию и обеспечить себе свободный проход через Пиренеи? Выдаст ли одну из своих племянниц замуж за наследника престола, чтобы омолодить династию, подлив свежей крови в ее вены? Или же он воспользуется, напротив, любым поводом, какой нетрудно было создать, чтобы низвергнуть эту расшатанную династию? Отбросит ли он пинком эту гниль и посадит в Мадриде одного из своих братьев, стремясь повсюду заменить Бурбонов Бонапартами? Один за другим развертывались в его уме эти разнообразные планы, попеременно одерживая верх. Но пока он держал их в тайне; явно же он занимался Испанией лишь постольку, поскольку она могла оказать поддержку его предприятию против португальской монархии.

Военные операции на севере. Из-за южных дел он, однако, не забывал и о северной Европе. Все побережье океана, Ла-Манша и других северных морей он хотел превратить в одну громадную боевую линию для окружения и нападения на Англию. С этой целью он реорганизует свои эскадры — лорианскую, рошфорскую, брестскую — и свою булояскую флотилию, заводит одну эскадру в Антверпене и другую — в Текселе. В Германии, обеспечив себе путем присоединения Везеля и Келя постоянные предмостные укрепления по ту сторону Рейна, организовав Вестфальское королевство, он придвигает к морскому берегу несколько корпусов, чтобы сильнее воздействовать на ганзейские города и запереть Везер и Эльбу. Наконец, через голову Пруссии, еще занятой его войсками, он обращает свое внимание и на Балтийское море. Он требует от Дании, чтобы она отказалась от нейтралитета и предоставила в распоряжение французов свои двадцать линейных кораблей с их опытным и храбрым экипажем. Швеция, король которой питал яростную ненависть к революционной Франции, не поддавалась увещаниям.