Турция ускользала из-под влияния Наполеона: видя, что в Тильзите и Эрфурте ее принесли в жертву, потрясаемая периодически смутами, она сблизилась с Апглией и заключила с нею договор о Дарданелах (5 января 1809 г.), который положил конец разногласиям между этими двумя государствами и воскресил британское влияние в Константинополе[45]. Набег боснийцев грозил опасностью французским владениям в Иллирии.
Всюду поддерживая врагов Франции своими субсидиями, Англия возвещала грандиозную высадку на французском побережье и намечала для этого Антверпен. Словом, Англия,
Испания и Австрия составили новую коалицию, счетом пятую; кроме того, образовался тайный союз между этими державами, с одной стороны, и Пруссией, германскими народностями и всеми европейскими аристократиями — с другой. Еще ни разу Империи не грозило такое яростное нападение.
Отложение России. Наполеону представлялся случай испытать боевую ценность союза с Россией, который он рассчитывал сделать своей главной опорой. Александр не сумел предупредить войну; примет ли он по крайней мере открытое участие в ней? Если Россия возьмется за оружие, если Александр выполнит обязательства, принятые им на себя в Эрфурте, — это сократит войну и несомненно приведет ее к выгодному для Франции окончанию. Правда, Россия была занята борьбою со Швецией: в Финляндии и на Ботническом заливе еще продолжались военные действия; но как раз в это время в Стокгольме вспыхнула революция (13 марта 1809 г.)[46]; Густав IV был низложен, и на престол возведен безвольный Карл XIII. Этот переворот ускорил заключение мира; последний был заключен в Фридрихсгаме и санкционировал присоединение Финляндии и Аландских островов к России (17 сентября 1809 г.). Кроме того, Россия все еще воевала с Персией и Турцией: на Дунае ее войска возобновили военные действия, прерванные в предыдущем году, и старались вынудить у Порты уступку дунайских княжеств соответственно Эрфуртскому соглашению. Тем не менее Россия располагала достаточными силами, чтобы оказать французам в высшей степени существенную помощь: диверсия в Галиции или Венгрии, поставив Австрию между двух огней, отвлекла бы ее назад к востоку и парализовала бы ее стремление к Рейну.
Но двинется ли Россия? Наполеон прилагал все усилия, чтобы склонить ее к этому. Его недавно найденная переписка с Коленкуром проливает яркий свет на этот период; она свидетельствует о том, что сначала Наполеон совершенно искренно старался избежать войны, и показывает, как остро он в момент взрыва ощущал нужду в посторонней помощи и какое большое значение придавал содействию России. Эта переписка — не что иное, как ряд настойчивых, упорных, горячих призывов. В пламенных выражениях он заклинает царя отозвать своего посла из Вены и двинуть свои войска в пределы Галиции; он назначает ему свидание под стенами Вены и предлагает ему долю в своей славе. «Неужели император (Александр) захочет, чтобы его союз оказался бессильным и бесполезным для общего дела? Вы хорошо знаете, что я не боюсь ничего. Но я в праве ожидать, что Россия для блага союза и спокойствия мира будет действовать решительно», — писал Наполеон Коленкуру.
Для достижения этой цели он рад обещать все, взять на себя всякое обязательство: он предлагает теперь me заключить соглашение с Россией, которым были бы подробно определены и ограничены результаты войны; он готов сузить свои притязания; он ничего не возьмет себе при разделе Австрии. «Можно будет разъединить три короны Австрийской империи… Когда это государство будет таким образом разделено, мы сможем уменьшить численность наших войск; заменить эти всеобщие наборы ставящие под ружье чуть не женщин, небольшим числом регулярных войск и упразднить таким путем систему больших армий, введенную покойным прусским королем (Фридрихом II). Казармы превратятся в дома призрения, и рекруты останутся у сохи… Если желательно будет и после победы гарантировать неприкосновенность австрийской монархии, я дам согласие на это, лишь бы только она была вполне разоружена». Во всяком случае, можно заключить соглашение по вопросу о будущей судьбе австрийской Польши.
Александр не потребовал ни одного из этих обязательств, обещал Наполеону самое широкое содействие, но решил помогать ему только для вида и вести с Австрией чисто фиктивную войну. Он не постеснялся даже предупредить австрийцев о своих намерениях. «В знак своего полного доверия император сказал мне, — писал Шварценберг, — что в пределах человеческой возможности будут приняты все меры с целью избегнуть враждебных действий против нас. Он прибавил, что находится в странном положении, так как не может не желать нам успеха, хотя мы и являемся его противниками». Русским войскам, которые должны были действовать в Галиции, приказано было избегать по возможности всяких столкновений, всяких неприязненных действий, и самое выступление их в поход было с умыслом сильно замедлено.
Эта двойственность поведения Александра привела к роковым последствиям. Покинутый своим главным союзником, Наполеон еще раз благодаря своему гению восторжествовал над всеми препятствиями; но при заключении мира с Австрией и дележе добычи он должен был за счет России, которая так плохо ему помогала, вознаградить варшавских поляков за их преданное содействие: лучшую часть Галиции пришлось отдать этим храбрецам, заплатившим за нее своею кровью. Польша, восстановленная наполовину, тотчас делается для Александра предметом непрекращающихся подозрений, и разрыв с Россией является прежде всего следствием кампании 1809 года, кампании, которой Наполеон[47] не желал, но которую он вызвал своей, не знавшей удержа, насильственной и коварной политикой. За свои грубые посягательства на независимость народов в 1808 году Наполеон в 1809 и 1810 годах потерял преимущества, приобретенные им по Тильзитскому договору. Испанский поход, порожденный, по существу дела, союзом с Россией, привел к уничтожению этого союза; он повлек за собой Еойну с Австрией, а эта война, снова подняв вопрос о Польше, в свою очередь привела к войне с Россией; таким образом, байоннские события в конечном итоге привели Наполеона через Мадрид и Вену в Москву.
ГЛАВА V. ПЯТАЯ КОАЛИЦИЯ. ВОЙНА С АВСТРИЕЙ. 1809
Причины образования пятой коалиции; озлобление Австрии. Неизбежность войны 1809 года была предрешена еще Пресбургский миром. Изувечив Австрию, но не сокрушив ее окончательно, Наполеон внушил ей страстную жажду реванша. Не посоветовавшись с ней, он ограбил Пруссию, создал в Германии несколько новых государств для своих братьев и своих вассалов, подчинил Италию своей власти, присвоив себе Тоскану и папские земли, низложил королей португальского и испанского и купил союз с Россией обещанием дунайских княжеств. Австрия не только оплакивала прекрасные провинции, утраченные ею в 1805 году; ей пришлось примириться с новыми опасными политическими переменами в Германии и Италии, с неопределенно большим ростом французской и русской монархий. Эти тяжкие удары, непрерывно следовавшие один за другим, казалось, предвещали ее близкую гибель. Если бы она молча и покорно согласилась на все захваты, совершенные Наполеоном в последние три года, это было бы для нее равносильно самоубийству. Под страхом гибели она должна была протестовать с оружием в руках. Поэтому она деятельно готовилась к новой войне. Эта война сильно расстроила честолюбивые, планы Наполеона: она заставила его покинуть Испанию в тот момент, когда он рассчитывал закончить покорение ее. Вопреки его жалобам на вызывающее поведение Австрии, он сам сделал эту новую войну неизбежной.