Во вступлении «правительство республики признает, что католическая, апостольская и римская религии исповедуются преобладающим большинством французского народа» и, в частности, консулами. Текст не называет ее «религией Франции», как того желал кардинал Консальви, и, стало быть, не признает за нею ее прежнего значения государственной религии. Статья 1 постановляет, «что она свободно исповедуется во Франции и что ее культ публичен при соблюдении полицейских правил, которые правительство признает необходимыми в интересах общественного спокойствия». — Статья 2 гласит: «Св. престол, по соглашению с правительством, должен произвести новое распределение французских епархий». Для этого папа обязывается потребовать у старых епископов отказа от их кафедр и в случае их несогласия все-таки назначить новых епископов на их места (ст. 3).

Из оставшихся в живых восьмидесяти одного епископа сорок пять вняли увещеваниям папы и отказались от кафедр; остальные были низложены (буллою Qui Ckristi Domini. от 29 ноября 1801 г.) и покорились, за исключением тринадцати, продолжавших упорствовать в своем отказе. Что же касается конституционных епископов, то они все, кроме двух, подали первому консулу прошение об отставке.

Порядок назначения новых епископов должен был остаться тот же, что и при старом режиме: правительство в трехмесячный срок по освобождении от кафедры представляет кандидата, а папа утверждает последнего «с соблюдением форм, какие были установлены для Франции до перемены правительства» (ст. б). Прежняя присяга епископов на верность монарху была восстановлена как для епископов, так и для «низших церковнослужителей» (ст. 6–7).

Статья 8 гласит: «Во всех католических церквах Франции в конце богослужения должна читаться следующая молитва: Domine, salvam fac Rempublicam; Domine, salvos fac con-sules (Храни, господи, республику; храни, господи, консулов). Эта статья, на внесении которой сильно настаивал первый консул и текст которой он должен был так скоро изменить[73], имела целью показать, что церковь не признает себя солидарной со старым порядком и что она, напротив, равнодушна к форме государственного устройства. Таково и было неизменное учение церкви. Эта статья не встретила затруднений.

Следующие статьи определяли компетенцию епископов в отношении: 1) разграничения приходов их епархий и назначения приходских священников, для чего попрежнему требовалось согласие правительства; 2) учреждения капитулов н семинарий, которых разрешалось иметь по одной на каждую епархию, «причем правительство не обязывалось оказывать им материальную помощь»; 3) неотчужденных церквей — архиепископских, кафедральных, приходских и иных, «которые поступали в их распоряжение» (ст. 9—12).

Статьею 13 папа «ради сохранения мира» заявляет, «что ни он, ни его преемники никаким образом не потревожат тех, в чье владение перешли отчужденные церковные имущества, и что, следовательно, право собственности на эти имущества останется бесспорным как за ними, так и за их наследниками». Это заявление, которым санкционировалась явная несправедливость[74], было вынуждено силою обстоятельств. Правительство взамен обязывалось, как это сделало уже Учредительное собрание, «обеспечить приличное содержание епископам и приходским священникам, епархии и приходы которых будут включены в новое распределение» (ст. 14), и принять «меры к тому, чтобы французские католики могли при желании делать вклады в пользу церкви» (ст. 15).

Статья 16 гласит, что «его святейшество признает за первым консулом Французской республики те же права и прерогативы, которыми пользовалось пред его святым престолом (apud sanctam sedem) прежнее правительство». Здесь подразумевались личные привилегии, некогда дарованные папами королям, например, право иметь переносный алтарь и часовню, изъятые из епископской юрисдикции, право получать отпущение грехов от своих духовников в случаях, подлежащих по каноническому закону ведению папы, входить в сопровождении нескольких лиц во все монастыри, быть отлучаемыми не иначе, как по особому постановлению св. престола, быть «канониками» храма Иоанна Латеранского. В случае, если бы какой-нибудь из преемников первого консула оказался не католиком, упомянутые личные привилегии согласно статье 17 должны были быть «определены новым соглашением», как и способ назначения епископов.

Таково было общее содержание конкордата, который больше столетия определял взаимные отношения католической церкви и французского государства. Его статьи были в одних случаях весьма точны, в других — менее точны. Его обнародование сопровождалось торжественным молебствием в соборе Парижской богоматери, которое совершал в день пасхи (18 апреля) кардинал Капрара, легат a latere[75], в сослужении новых епископов и на котором по приказанию консулов присутствовали члены высших государственных учреждений, сановники и генералы.

Новых епископов требовалось для Франции, Савойи и Бельгии шестьдесят (считая в том числе десять архиепископов). Их назначение встретило немало трудностей. Бонапарт полагал, что ему так же легко будет уничтожить религиозные секты, как он уничтожил политические партии, силой заставляя их примириться с назначением на кафедры конституционных епископов, причем ограничился истребованием от них подписки в покорности папе. Тщетно Консальви, Капрара и Како указывали ему на то, что таким образом действий он рискует только увековечить, а не потушить раскол. Бонапарт стоял на своем и заставил легата Капрара утвердить пятнадцать конституционных епископов. Остальные сорок пять кафедр были предоставлены «ослушным» прелатам и священникам. Впрочем, выбор оказался очень удачным благодаря Порталису, назначенному заведующим делами; культа и довольно умело исполнявшему свои обязанности. Новые шестьдесят епископств были распределены между десятью церковными провинциями, во главе которых стояли архиепископы. В каждом округе был поставлен священник, назначаемый епископом с согласия правительства и несменяемый. Наконец, каноническое право снова было введено в действие и сделалось обязательным в полном объеме, за исключением оговорок и ограничений, указанных в конкордате.

По принятии этих мер, санкционировавших примирение республики со св. престолом, первый консул всюду восстановил публичный культ. Папа снова официально принял на себя духовное руководство Францией, которое принадлежало ему по уставу церкви и которое он в течение десяти лет был невластен осуществлять. Его светская независимость, была признана. В Париж был прислан нунций, в Рим — посланник. Французские церковнослужители снова были поставлены под покровительство государственных властей. Таким образом, конкордат знаменовал собою новую эру в отношении церкви и государства.