Гораздо более одаренный Парни не сделал такой блестящей карьеры. Этот беспечный креол с острова Бурбона очень молодым приехал во Францию и выпустил в свет Эротические стихотворения (Poesies erotiques — 1778), принятые чрезвычайно благосклонно. В них есть изящество и некоторая чувственная грация, а порою слышится и мимолетная нотка истинного чувства. Этого было достаточно, чтобы Парни провозгласили «Расином элегии». Он не был Расином ни в каком отношении. Позже заметили, что это был поэт в духе Жантиль-Бернара[89], довольно остроумный, способный довольно ловко перекладывать в стихи скабрезности Философского словаря, словом — нечто вроде шуточного Вольтера. Таким является Парни в своих Война богов (Guerre des Dieux), Переодевания Венеры (Deguisements de Venus J, Библейские любовные истории (Galanteries de la Bible) я пр. Но именно это нравилось тогдашней публике, подготовленной всем вольтерьянским движением XVIII века; неудивительно, что вслед за заслуженным признанием со стороны знатоков Парни стяжал колоссальную популярность в широких кругах читателей. Но слава не обогатила его, и бедный певец сладострастия поневоле вел «стоический» образ жизни, от которого лишь на короткое время избавила его запоздалая пенсия, данная ему императором. Парни умер в 1814 Году, годом позже Делиля, напутствуемый искренним сожалением немногих и небольшой элегией Беранже, имя которого здесь впервые появляется в истории литературы в связи с именем поэта, наследником которого Беранже до некоторой степени может считаться.
Фонтан — поэт приблизительно той же школы, что и двое предшествующих, но без непристойностей Парни, как этого и нужно было ожидать от человека, бывшего великим магистром императорского университета. Молодой Фонтан, человек очень знатный, но мало наделенный денежными средствами, дебютировал еще до революции несколькими стихотворениями, напечатанными в Альманахе муз (Almanack des Muses). Из-за своей довольно реакционной деятельности в период «смуты», он принужден был затем бежать в Англию, где познакомился с Шатобрианом. Вернувшись после 18 брюмера, Фонтан сделался драматическим критиком в Меркурии, затем депутатом, потом великим магистром университета и, наконец, с 1815 года до смерти (1821) был пэром Франции.
Это был чрезвычайно ловкий человек, никогда не делавший опрометчивых вещей и умевший никогда не попадать в беду. Его стихотворения отличаются изяществом, остротою и тонкостью, какими были отмечены и его лицо, беседа и обращение. В общем, его поэзию можно отнести к описательному жанру. Это— поэмы на такие сюжеты: Астрономия (Astronomie), Сельский дом (Maison rustique), Горы (Montagues), День поминовения мертвых в деревне (Jour des morts a la campagne), которые и теперь еще представляют интерес, Гробницы Сен-Дени (Tombeaux de Saint-Denis) и пр. Сюда надо прибавить еще несколько Посланий (Epitres) и довольно милых Стансов (Stances), написанных в выдержанном тоне, не слишком строгом и не слишком небрежном, соответствующем тому, что Мармонтель несколько раньше называл фамильярно-благородным слогом.
Как ни значительны еще и на наш взгляд достоинства Фонтана как поэта, однако на нем следовало бы остановиться скорее как на критике и с некоторым вниманием перелистать его: это пошло бы на пользу. Его статьи в Меркурии обнаруживают широкий и вдумчивый ум в авторе, который, несмотря на свое пристрастие к XVIII веку, смело заглядывает в ближайшее будущее. Нас мало интересует, было ли его поклонение Шатобриану следствием его дружбы с последним или, наоборот, поклонение заставило его полюбить Шатобриана; но мы приветствуем стойкую поддержку, которую он оказывал автору Ренэ, и энтузиазм, который он первый принес в дань его гению в те дни, когда наиболее авторитетные критики эпохи очень нападали да этот гений. Редко случается, чтобы человек, отсталый в художественном творчестве, являлся новатором в критике, и это требует большого умения отвлечься от своих пристрастий. Почти таков и был Фонтан. Это доказывает, что он обладал большим вкусом и еше большею скромностью. По крайней мере в этом отношении он был очень оригинальным человеком.
Андриё, не являясь великим человеком, был более выдающимся, чем Фонтан. Он родился в Страсбурге в 1759 году, и во Французском театре еще до революции с успехом шла его удачная комедия Вертопрахи (Les Etourdis). В эпоху Консульства и Империи он был общественным деятелем, впрочем, довольно независимым, а при Реставрации занимал кафедру французской литературы в Коллеж де Франс. В его произведениях много тонкости, грации и остроумия, но других литературных достоинств в них нет. Естественно поэтому, что излюбленный жанр Андриё — повествование. Некоторые его стихотворные рассказы — маленькие шедевры: Мельник из Сан-Суси (Le Meunier de Sans-Souci), Цецилия и Теренций (Cecile et Terence), Прогулка Фене-лона (La Promenade die Fenelon), Процесс капуанского сената (Le Proces du senat de Capoue). Большего благодушия, непринужденности и почти естественного остроумия нельзя и вообразить. В Андриё виден ученик Вольтера, менее едкий и язвительный, но ничуть не уступающий учителю в умении превратить рассказ в забавную сатиру. Теперь это искусство устарело, но только в том смысле, что мы утратили его, чем совсем не приходится гордиться.
Драматические произведения Андриё вполне справедливо забыты. Он и на сцене оставался рассказчиком. Когда Андриё прибегал к выдумке, как в Вертопрахах, содержание его пьесы бывало совершенно ничтожно. Несколько лучше удавалась ему обработка в форме комедий эпизодов из истории или истории литературы. В сущности — это рассказы, изложенные в форме диалрга; таковы его Гельвеций (Helvetius), Ужин в Отейле (Le Souper d'Auteuil), Детство Жан-Жака Руссо (UEnfance de Jean-Jacques Rousseau) и др. Настоящее драматическое искусство состоит совсем не в этом. Но следует помнить, что этот прием, обусловленный как бы художественным бессилием, породил целый жанр.
Анекдотическая комедия ведет свое начало от Андриё, или почти от него. Правда, как и вообще ни один литературный жанр, она не возникает в точно определенный момент. Три Оронта (Les Trois Oronte) Буаробера представляют собою литературный анекдот, заимствованный у Талльман де Рео и переделанный в комедию, и являются истинным прообразом комедий Андриё; да и Данкур часто облекал в форму комедии анекдот, только что почерпнутый из скандальной хроники его времени. Но только с Андриё анекдотическая комедия становится настоящим литературным жанром, который очень ценила публика XIX века приблизительно до 1850 года. И нам важно было по крайней мере отметить его возникновение.
Андриё умер в 1833 году, после того как в продолжение многих лет «умел заставить свою аудиторию в Коллеж де Франс слушать и понимать себя», по удачному выражению Вильмэна.
Арно, которого не следует смешивать с его «великим» однофамильцем[90], родился в Париже в 1766 году и, подобно Андриё, много работал для театра, но без особенного успеха, и не оставил ни одной пьесы, которая заслуживала бы внимания потомства. Гораздо значительнее его Басни, которые большей частью представляют собою не басни в собственном смысле слова, а сатирические анекдоты или даже просто сатирические диалоги. Арно также не лишен остроумия и изящества, но у него меньше увлекательной легкости, чем у Андриё. Во всех поэтических хрестоматиях помещается элегия Арно в пятнадцать стихов под заглавием Листок (La Feuille), которая была признана шедевром и, действительно, является таковым. Одна эта страница спасла имя Арно от забвения и обеспечивает за ним бессмертие, и это вполне справедливо, потому что произведения искусства нельзя мерить количеством. Арно оставил прозаические Воспоминания шестидесятилетнего человека (Souvenirs d'un sexagenaire), мемуары, доныне чрезвычайна интересные и местами очень увлекательные.
Эпических поэтов того времени почти не стоило бы и называть; но необходимо сказать, что эпические поэмы писались тогда во множестве, и история литературы не может обойти молчанием столь распространенной моды. Парсеваль-Гранмезон издал в 1804 году поэму Эпическая любовь (Les amours epiques) и долго писал свою пространную эпопею в двенадцати песнях Филипп-Август (Philippe-Auguste), вышедшую лишь в 1825 году; Антуан де Курно нагромождал одну за другой поэмы — Четыре возраста человека (Les Quatre ages de Vhomme), Ахиллеида (U AchilUide) и т. п. Как известно, даже Беранже в начале своей карьеры задумывал эпическую поэму, но, написав начало ее, затем предал уничтожению. Следует хорошо усвоить, что Мученики (Les Martyrs) Шатобриана возникли из его теоретических взглядов на поэзию, из возрождения религиозного духа и из того пристрастия к эпической поэзии, которое проснулось около 1810 года, проснулось, потому что оно периодически просыпается во Франции, и потому что перевивавшаяся тогда в действительности эпопея Наполеона, естественно, разбудила его.