В результате неудачи, постигшей проекты Виллеля и Мартиньяка, закон 28 плювиоза без всяких изменений оставался в силе до самого конца Реставрации. Поэтому мэры, товарищи мэров и даже муниципальные советники назначались королем или его представителем — префектом, — и таким образом муниципалитеты находились в теснейшей зависимости от центральной власти. Проект Мартиньяка о муниципальном устройстве сохранял за администрацией право назначения мэров и их товарищей, в которых этот проект прежде всего видел агентов исполнительной власти, но он допускал избрание муниципальных советников. Мы уже знаем, вследствие каких обстоятельств проект этот не дождался обсуждения.
С некоторыми изменениями проект Мартиньяка снова появился на сцену во время Июльской монархии и сделался законом 21 марта 1831 года. По этому закону, остававшемуся в силе до 1848 года, муниципальные советники избирались на шесть лет специальным избирательным корпусом, составленным из крупнейших плательщиков каждой коммуны и из различных категорий чиновников. Мэры и товарищи мэров назначались на три года королем или префектом, но непременно-из среды членов муниципального совета. В 1837 году принят был второй законопроект, расширявший круг ведомства муниципальных советов. Париж и Сенский департамент получили особое административное и муниципальное устройство по закону 20 апреля 1834 года.
Специальные административные органы. Большая часть специальных административных органов, созданных Консульством и получивших дальнейшее развитие при Империи, продолжала существовать без всяких изменений. Так, например, обстояло дело с департаментом прямых налогов, на который возложена была обязанность следить за правильным поступлением четырех прямых налогов (поземельный, личный и на движимость, налог на окна и двери, патентный сбор) и многочисленных аналогичных сборов. Управление объединенных пошлин и таможенное управление, первоначально слитые в одно учреждение под названием Общего управления косвенных налогов (май 1814 г.), снова были разделены Наполеоном и составили, как и прежде (до 1851 года), два отдельных ведомства — косвенных налогов и таможенных сборов. Ведомства гербовых сборов, государственных имуществ, путей сообщения, горное, судостроительное (персонал последних трех все время пополнялся лицами, кончившими курс Политехнической школы) остались без заметных изменений. Организация лесного ведомства, установленная Консульством, была подтверждена Лесным кодексом, который в 1827 году был прибавлен к пяти кодексам Наполеона. В 1829 году организация была дополнена открытием Лесного' института в Нанси.
II. Судебные учреждения
Обыкновенные суды (гражданские и уголовные) В области гражданского и уголовного судопроизводства хартия 1814 года целиком оставила в силе действовавшую при Империи систему. Впрочем, в хартии старый монархический принцип был высказан гораздо определеннее, чем в сенатском указе 28 флореаля XII года (18 мая 1804 г.): «Всякое правосудие исходит от короля» (ст. 57), а это положение в одном из своих важнейших следствий отрицает принцип разделения властей.
Хартия отрицала его и в другом отношении, а именно — заявляла, что только назначенные королем судьи признаются несменяемыми (ст. 58). Таким образом, судьи, назначенные при прежнем режиме, не пользовались правом несменяемости, если только они не получили новой инвеституры от короля. Король даровал им эту инвеституру, но воспользовался случаем, чтобы устранить некоторых судей. «Бесподобная палата» хотела пойти еще дальше. Несмотря на усилия Ройе-Коллара, она в ноябре 1815 года вотировала временную приостановку несменяемости судей. Но менее ослепленные страстью пэры отвергли это новое покушение на принцип.
За исключением этого пункта, все судебные учреждения Империи были сохранены: кассационная палата, апелляционные суды, обыкновенные трибуналы (окружные суды), коммерческие судьи, мировые судьи (ст. 59–61). Институты присяжных (ст. 65) и кандидатов на судебные должности (аудиторов, заменяющих действительных членов суда) также были сохранены. Но хартия отняла у короля право учреждать исключительные комиссии и трибуналы, так как «никто не может быть лишен своих естественных судей» (ст. 62, 63); а следовательно, были отменены специальные суды, специальные таможенные трибуналы и превотальные таможенные палаты.
Во время Июльской монархии правительство, делая вид, что уважает принцип несменяемости судей, начало обходить его с гораздо большей ловкостью. Правительство ограничилось тем, что потребовало от судей присяги на верность «королю французов», как и от всех других чиновников. Очень многие судьи отказались исполнить это требование, и таким образом сами себя «вычистили». Затем в судебной организации произведены были некоторые детальные изменения. Институт кандидатов на судебные должности (аудиторов), подозреваемых в недостатке независимости по отношению к исполнительной власти, был упразднен (10 декабря 1830 г.). Сверхштатные судьи были допущены, в случае надобности, к исполнению прокурорских обязанностей (20 декабря 1830 г.). Наконец, тремя законами последовательно была расширена компетенция окружных судов как последней инстанции (апрель 1838 г.), мировых судей (май 1838 г.) и коммерческих судов (март 1840 г.).
Исключительные суды. Наряду с обыкновенными уголовными судами в эпоху Реставрации и Июльской монархии, как и во время Империи, действовали также исключительные <суды.
Первоначально хартия 1814 года сохранила в принципе верховный суд, но, вместо того чтобы придать ему организацию, независимую от законодательных собраний, она сделала ту ошибку, что предоставила прерогативы верховного суда палате пэров. Палата пэров должна была ведать вообще всеми делами о государственной измене и о покушениях против государственной безопасности, совершенными кем бы то ни было, а также всеми преступлениями, совершенными ее членами[128]. Хартия 1830 года (ст. 28–29) сохранила за верхней палатой эти функции. Читателю уже известны главные процессы, рассматривавшиеся этим политическим судилищем: процесс маршала Нея в 1815 году и процесс министров Карла X в 1830 году.