Медицина далеко не делала таких заметных успехов, как прочие науки; школа Вруссэ, именующаяся физиологической и пытающаяся воздействовать на ткани, борется во Франции с «органиками», утверждавшими, что они лечат органы. За пределами Франции ученые ищут новых путей, в частности в Вене в лице Пуркинье, Оппольцера и других медицинская наука начинает бороться с парижской точкой зрения; но если методы диагноза и прогноза и совершенствуются, то популярность, которую приобретает гомеопатия[77], свидетельствует о неуверенности терапевтики.
С 1828 года начинают применять водолечение в учреждении, основанном в Грефенберге силезским крестьянином Ф. Присницем (ум. в 1851 г.) и процветавшем лет тридцать, пока с ним не стали конкурировать большие города.
В 1846 году два бостонских врача, Джексон и Мортон, с успехом применили в хирургии в качестве анестезирующего средства эфир по указанию американского дантиста Гораса Уэльса, еще ранее испробовавшего закись азота; принятый в Англии Гутри и В. Фергюсоном эфир затем проник и во Францию благодаря Мальгэню (1847) и Вельпо. Опыты Флу-ранса вскоре привели к замене эфира хлороформом.
Применение анестезирующих средств быстро произвело переворот в хирургической практике, ибо дало возможность уделять операциям больше времени и производить такие операции, которые раньше не рисковали делать. Что касается упрощений, внесенных в этот период в способы лечения, то они разработаны главным образом школой Лисфранка (1790–1847).
Общий характер научного движения. В общих чертах научное движение, картину которого, по необходимости неполную, мы пытались нарисовать, является как бы продолжением того порыва, которым охвачено было предыдущее поколение. До тех пор наука была достоянием лишь крайне ограниченного круга избранных; теперь она широко распространяется, и ее приложение в промышленности возбуждает интерес во всех классах общества. Паровые машины получают все большее распространение, и создание нового механического оборудования, улучшение средств сообщения пробуждают деятельность инженеров, от которых теперь требуются сравнительно высокие научные познания; применение электричества требует иной специализации, чем прежде, а агрономическая химия, основанная Либихом, начинает колебать рутину земледелия; горная же промышленность начинает пользоваться геологическими изысканиями.
Крепкая организация высшего образования, созданная во Франции революцией, проникает и в Германию, где устройство университетов прекрасно приспособлено к ее развитию. Дух, господствующий там, определенно направлен к исследованиям в области чистой науки и к созданию оригинальных трудов. Почва еще не тронута, а свобода духа, еще не скованная, как во Франции, благоприобретенными традициями, приносит самые счастливые результаты. Однако научная работа явственно ведет к установлению и в Германии этих еще не существующих в ней традиций, но уже в формах, соответствующих ее национальному духу. Во вновь основываемых лабораториях ученики работают совместно с учителем, и для общих исследований образуются плодотворные ассоциации. В Англии Оксфорд и Кембридж еще противятся новому течению; если промышленный прогресс все больше и больше побуждает к практическим исследованиям, то чистая наука все еще составляет привилегию небольшого числа уединенных мыслителей, нередко пренебрегающих трудами континентальных ученых. Но потому они и проявляют большую гениальность и более могучую индивидуальность.
Остальные народы сравнительно запаздывают, хотя Соединенные Штаты уже начинают выступать на сцену. Между тем Франция, в первую треть столетия сохранявшая бесспорное первенство почти во всех сферах, мало-помалу теряет это преимущество, причем еще не видно, происходит ли это от действительного упадка, или вследствие большей активности соревнующихся с ней наций.
Тем не менее в республике умственной жизни, центром которой был Париж, согласие не нарушается: общими усилиями выясняется мало-помалу научная идея века, и именно во Франции сделана была первая попытка формулировать ее.
Курс положительной философии (Cours de philosophic positive) Огюста Конта (1789–1857) всегда останется ценным памятником состояния научных идей того периода, в который он составлялся, — с 1830 по 1840 год. Его рациональная классификация теоретических наук (математика, астрономия, физика, химия, биология, социология[78] ), его точное изложение научного метода в различных его формах, глубина его концепции закона трех стадий (теологической, метафизической, позитивной) не могли, правда, помешать тому, что этот капитальный труд теперь кажется устарелым. Но это произошло потому, что наука продолжала идти вперед гигантскими шагами, и фактически только в деталях Конт оказался неправ. Позитивный характер науки, необходимость переоценивать по достоинству априорные понятия, без которых она не может обойтись, выявляется все больше и больше[79].