Выборы 1824 года. До этого времени кандидатуры на первый пост республики выставлялись caucus'ами, т. е. собраниями членов одной и той же партии, входящих в состав палаты представителей и сената. Первый республиканский caucus конгресса состоялся в Филадельфии и выставил кандидатуру Джефферсона; другой республиканский caucus в 1808 году решил спор между кандидатурами Медисона и Монро, которые обе пользовались большим сочувствием; съезд 1812 года предложил переизбрать Медисона на второе четырехлетие. Точно также и в 1816 году республиканская партия согласилась с мнением caucus'а конгресса, остановившегося на кандидатуре Монро. Но когда в 1824 году меньшинство республиканских членов конгресса выставило кандидатуру Крау-форда, министра финансов во время президентства Монро, то общественное мнение во всей стране высказалось против этого выбора, и были выдвинуты три другие кандидатуры: Джона-Куинси Адамса (государственного секретаря при Монро) — в штатах Новой Англии, Генри Клэя — на Западе и генерала Эндрью Джексона — кандидатура, выдвинутая законодательным собранием Тенесси. Результатом этой республиканской скачки с препятствиями было то, что ни один из республиканских кандидатов не получил нужного числа голосов: Джексон собрал 99 голосов, Адаме —84, Крауфорд — 41, Клэй — 37. Антиреспубликанцы не посмели выставить собственных кандидатов; даже самое слово «федералист» исчезло из политического жаргона. Так как выборы посредством коллегии выборщиков не дали никакого определенного результата, то на основании конституции право выбрать президента переходило к палате представителей, которая должна была по штатам вотировать за одного из трех кандидатов, получивших наибольшее число голосов. Адаме получил голоса 13 штатов, 7 высказались за Джексона и 4 — за Крауфорда. Этот инцидент явился смертным приговором для господствовавшего до тех пор caucus'а, и вместе с тем тогда же положено было начало действующей ныне системе назначения кандидатов в президенты — системе больших национальных конвентов.
Конец старой демократии. По итогам народного голосования во всех штатах, кроме четырех — Делавара, Георгии, Южной Каролины и Вермонта, — где президентские выборщики назначались еще палатами, Джексон получил 156 000 голосов, Адаме — 105 000, Крауфорд — 44 000 и Клэй — 46 000 голосов. Конечно, выбирая Адамса, палата депутатов воспользовалась бесспорно принадлежавшим ей правом, но ее решение стояло в явном противоречии с мнением народной массы, которая видела в Джексоне действительного избранника. В 1825 году законодательное собрание штата Тенесси выразило свой протест тем, что снова выставило своего любимца кандидатом на пост президента, а Джексон, чтобы подчеркнуть истинный смысл этого протеста, сложил с себя сенаторские полномочия в конгрессе. Удачливый генерал, победитель индейцев, выдающийся адвокат, член верховного суда в Тенесси, искусный политик — Джексон выступает с этого момента в качестве представителя народной массы против опирающейся на рабовладение южной аристократии и против богатой и просвещенной буржуазии Севера, опирающейся на торговлю, промышленность и либеральные профессии. Народная волна вынесла Джексона на вершину власти, и сила ее напора еще возросла ввиду того. конституционного препятствия, которое она в 1824 году встретила в решении палаты депутатов, избравшей на четыре года другого президента. Таким образом, президентство Джона-Куинси Адамса, несмотря на личные достоинства сына знаменитого Джона Адамса, оказалось просто промежуточным периодом в ожидании предстоявшего перехода власти к Джексону.
Президентство Джона-Куинси Адамса (1825–1829). А между тем с точки зрения людей, требующих от правителя способностей и честности, Джон-Куинси Адаме больше всякого другого подходил к роли главы государства. После 1800 года он открыто примкнул к Джефферсону и с тех пор принадлежал к республиканской, или демократической, партии. В 1809 году Медисон отправил его посланником в Петербург; затем в 1814 году он принимал участие в заключении Гентского трактата. Он был государственным секретарем при Монро с 1817 до 1825 года и руководил внешней политикой Соединенных Штатов, которые обязаны именно ему крупными дипломатическими актами этого времени, как, например, признанием южноамериканских республик, приобретением Флориды и провозглашением доктрины Монро. При обсуждении вопроса о штате Миссури он употребил свое влияние в пользу компромисса, хотя принципиально он был противником рабства.
Он действовал честно в вопросах как внутренней, так и внешней политики, оставил на службе множество своих политических противников и совершенно не применял spoils system[97]. К сожалению, с первых же дней своего управления он натолкнулся на систематическую оппозицию друзей Джексона и Крауфорда. Выборы 1826 года (на 20-й конгресс) доставили в обеих палатах большинство сторонникам Джексона. На президентских выборах 1828 года Адаме получил только на один голос меньше, чем в 1824 году, т. е. 83 голоса, но зато Джексон получил на один голос больше, чем в 1824 году имели вместе он и Крауфорд, т. е. 178 голосов. Народное голосование дало 647 000 голосов, поданных за Джексона, и 609 000 — за Адамса. Кэлгун, выбранный вице-президентом в 1824 году, был переизбран и в 1828 году. В общем, выборы 1824 и 1828 годов знаменовали не только конец «его величества саuscus'а», но н конец династии виргинских президентов (Джефферсон, Медисон, Монро — после Вашингтона). Так завершается первая полоса американской демократии, и вместе с Джексоном приходит к власти новая демократия.
II. «Царствование» Эндрью Джексона
Джексон (1829–1837). Образование элементов для новой партийной группировки. Как только избранник Тенесси произнес в Капитолии свою вступительную речь (март 1829 г.), Вашингтон впервые увидал картину бешеной погони правительства за местами и должностями, применение в широких размерах принципа победителям — добыча (to the victors the spoils). Чиновники, назначенные при прежнем правительстве, чуть ли не все были уволены, а должности в федеральных учреждениях были розданы друзьям всех степеней и рангов, которые оказывали за последние четыре года полезные услуги на выборах.
Начавшееся при президенте Монро и продолжавшееся при президенте Адамсе разложение старых партий окончательно завершилось в течение восьмилетнего управления Джексона. Основанная Джефферсоном республиканская партия исполнила свою миссию, которая заключалась в том, чтобы приучить народ к вере в собственные силы и уничтожить последние остатки былого подчинения колонии методам европейской политики. Превратившись во время войны в партию объединения, она поглотила все жизнеспособные элементы старого федерализма. Если федерализм и сохранился в качестве традиции в Новой Англии, то он совершенно перестал существовать в качестве живой партийной силы.
Экономические вопросы. В данный момент политические деятели делились на джексонистов и антиджексонистов. Впоследствии, под влиянием новых факторов, а не только личности популярного генерала, появилось деление на демократов и вигов. В этой эволюции общественного мнения, приведшей к указанной реорганизации политических партий, преобладающую роль играли экономические вопросы и, между прочим, вопрос о представлявших общенациональный интерес крупных общественных работах.
Значительное количество республиканцев в вопросе о расширении власти центрального правительства склонялось к принципу либерального толкования, за который в свое время боролись Гамильтон и федералисты. Другие оставались верны правилу узкой и ограниченной интерпретации власти, предоставленной союзу штатами или народом. То была система Джефферсона и виргинской школы. Но в период 1800–1820 годов партии и их вожди до неузнаваемости изменили свой взгляд на некоторые вопросы. Финансовая система Галатина, практиковавшаяся при Джефферсоне, явилась простым продолжением системы Гамильтона; после долголетних заявлений о том, что конгресс не имеет по конституции права учреждать акционерные общества, республиканцы-демократы в 1816 году восстановили Национальный банк Соединенных Штатов.
Конфликт с банком. В правление Джексона вопрос о банке приобрел особенно важное значение. После войны учреждение это стало снова непопулярным. Чрезмерно размножившиеся в новых штатах банки в большинстве случаев оказались в 1819 году жертвами краха, вызванного чрезмерным выпуском банковых билетов. Тогда по адресу Национального банка послышались упреки в том, что он явился прямым виновником кризиса, или, по крайней мере, в том, что он ничего не сделал для смягчения этого кризиса.