Республиканское восстание (24 февраля). До этого момента борьба шла лишь между двумя группами роялистов: министерством Гизо и династической оппозицией, которую поддерживала национальная гвардия. Падение Гизо являлось лишь победой партии реформы. Но баррикады еще не были разобраны, а инсургенты еще были вооружены. Республиканская партия воспользовалась волнением, чтобы обратить его против Луи-Филиппа и против монархии.
Вечером 23 февраля толпа, вышедшая из восточных кварталов, двигалась по большим бульварам, распевая песню Плошки (Des lampions!.). По дороге в нее влилась группа, манифестировавшая с факелами под окнами Насьоиаля. Дойдя до улицы Капуцинов, толпа перед зданием министерства иностранных дел, где жил Гизо, начала кричать «Долой Гизо!» Здание охранялось отрядом солдат; какой-то неизвестный, находившийся в толпе манифестантов, произвел выстрел по отряду[2]. Солдаты ответили залпом в густую толпу; около пятидесяти человек упали, более двадцати оказались убитыми.
Республиканцы, — вероятно, те, что группировались вокруг Насьюоналя, — немедленно воспользовались этими трупами, чтобы организовать демонстрацию. Пять трупов были сложены в телегу, запряженную одной лошадью; молодой парень с факелом поместился на сиденье для освещения всего, происходящего; какой-то рабочий взобрался на телегу; время от времени он поднимал труп молодой женщины, показывал народу ее шею и грудь, залитые кровью, и кричал: «Мщение! Убивают народ!» Кортеж двигался по бульварам, возбуждая на своем пути публику. Видевшие это разошлись во все стороны, рассказывая всем и каждому, что правительство, обманувшее народ, теперь избивает его.
В ночь с 23 на 24 февраля все восточные кварталы Парижа покрылись баррикадами; с шести часов утра движение по улицам стало невозможным. На этот раз республиканцы выступали открыто; они уже не кричали, как накануне, «Да здравствует реформа!», но — «Да здравствует республика!»
Около двух часов ночи обеспокоенный Луи-Филипп послал за Тьером. Пробравшись через баррикады, Тьер ночью же прибыл в Тюильри[3].
— Ну, — сказал король, — составили ли вы какое-нибудь министерство?
— Составил ли я министерство, государь? Но ведь я явился только за приказаниями вашего величества.
— А, вот как! Вы не желаете служить короне?
— Нет, государь, я не желаю служить в ваше царствование.
— Ну, хорошо, поговорим серьезно. Кого вы можете взять себе в сотрудники?