Реакция в Тоскане. Оставались еще три республики: Венецианская, Римская и Флорентийская. Флорентийская республика вследствие ошибочных действий своих руководителей существовала недолго. Тосканское учредительное собрание, открывшееся 25 марта, начало с того, что отняло власть у триумвирата и вручило диктатору Гверацци. Последний только и думал о том, как бы сохранить доставшуюся ему власть; он окружил себя ливорнскими волонтерами, которые своей распущенностью восстановили против себя народ, и своими ошибками вызвал во Флоренции и в деревнях монархическое восстание (11–12 апреля). Тогда флорентийский муниципалитет, состоявший из либералов-конституционалистов, захватил власть от имени великого герцога и пригласил его возвратиться в страну. Леопольд II послал вперед 18-тысячную австрийскую армию, которая заняла Флоренцию и Ливорно (15–22 мая) и позволила ему, вопреки его обещаниям, приостановить действие конституции и заключить в тюрьму главных вождей демократической партии. Таким образом, в Тоскане реставрация произошла вследствие измены, но без пролития крови.

Реакция в Риме. Не так было в Риме. Все условия содействовали здесь тому, чтобы борьба между защитниками и противниками юной республики затянулась и приняла кровавый характер. В Рим съехались со всей Италии вожди и защитники демократической партии, изгнанные реакцией из своего отечества. Сюда прибыли один вслед за другим: Маццини, который играл в событиях 1848 года ограниченную роль и лишь теперь впервые нашел обширное поприще для своей деятельности; Гарибальди, молодой генуэзский генерал[38], приобретший популярность блестящей борьбой против Австрии; наконец, множество тосканских, генуэзских и сицилийских волонтеров, явившихся в Рим для защиты последнего оплота независимости. Эмигранты поддерживали в народе энтузиазм и толкали вперед учредительное собрание, которое распорядилось по их настоянию принять серьезные меры для обороны города и вручило исполнительную власть триумвирату, составленному из Маццини, Саффи и Армелини.

С своей стороны, Пий IX также не оставался бездеятельным и легко находил себе союзников. 18 февраля он обратился к католическим державам с просьбой оказать ему помощь против республиканцев. Франция, Австрия, Испания и Неаполитанское королевство откликнулись на этот призыв, но на состоявшейся в Гаэте конференции (март — апрель 1849 г.) не могли столковаться относительно условий предполагавшегося вмешательства. Так как Австрия обнаруживала, по-видимому, желание приступить к самостоятельным действиям, то Луи-Наполеон, занимавший с декабря 1848 года пост президента Французской республики, решил ускорить. ход событий и предупредить австрийское правительство, чтобы не дать ему возможности приобрести преобладающее влияние в Центральной Италии. Добившись благоприятного вотума со стороны учредительного собрания, он послал под начальством Удино семитысячный экспедиционный корпус, который высадился в Чивитаьекии (25 апреля). Задание этого небольшого отряда было неопределенным: он должен был «следить за ходом событий в интересах охраны французского влияния и свободы, которые могли подвергнуться опасности». Когда этот корпус приблизился к стенам Рима, где рассчитывал быть принятым как освободитель, он был атакован, разбит республиканцами (30 апреля) и принужден заключить перемирие[39].

Римская республика ясно показала свое намерение отразить силой всякую попытку постороннего вмешательства. Скоро в пределы ее вторглись: с севера — австрийцы, овладевшие Болоньей (8 мая); с юга — неаполитанцы, которых Гарибальди сумел задержать и разбить при Веллетри (19 мая); с запада— испанцы, высадившиеся в Террачине. Наконец, генерал Удино по приказу Луи-Наполеона, поддержанного в этом случае новым Законодательным собранием, возобновил военные действия (3 июня) и во главе 30 000 человек приготовился к осаде Рима. 4 июня начаты были осадные работы, 13-го — бомбардировка, а 30-го французы овладели частью городских стен. С этого момента дальнейшая оборона стала невозможной, и Гарибальди, командовавший войсками, выступил 2 июля из Рима с 5000 волонтеров, чтобы продолжать борьбу в Апеннинских горах. Учредительное собрание, не отваживаясь на уличную битву, приняло отставку Маццини, поручило муниципалитету ведение переговоров с неприятелем и при вступлении французских войск в столицу разошлось, обнародовав, в качестве последнего протеста, республиканскую конституцию, выработанную им во время осады. 14 июля генерал Удино провозгласил восстановление светской власти папы. Гарибальди, преследуемый со всех сторон австрийскими войсками, успел ускользнуть от грозившей ему опасности и уехать в Геную[40].

Падение Венеции. Теперь знамя итальянской независимости развевалось только на стенах Венеции. Население этого города, осажденного с сентября 1848 года, готовилось показать всей Италии поразительный пример героизма, солидарности и единения. Когда получено было известие о сражении при Новаре, отнявшее у венецианцев всякую надежду на помощь со стороны, национальное собрание издало следующий простой декрет: «Венеция будет сопротивляться до конца; Манияу вручается неограниченная власть». Далее оно сделало принудительный заем и поручило командование над волонтерами неаполитанцу Уллоа. Овладев на материке фортом Мальгера, австрийцы открыли бомбардировку (26 марта); к ужасам бомбардировки присоединились вскоре страдания осажденных от голода и холеры. Когда в городе оставалось съестных припасов не больше чем на 18 дней, Манин понял, что наступил последний час; он поручил муниципалитету начать переговоры с генералом Горжковским, сложил с себя власть и выехал во Францию. в самый день вступления австрийцев в Венецию (22 августа 1849 г.).

Таким образом, республиканская Италия пала в борьбе, как пала и Италия монархическая. Обе партии, получившие в свои руки власть одна за другой, оказались не в состоянии осуществить свои программы: одна — монархическая — слишком полагалась на государей, враждебно относившихся к идее национального единства, другая — республиканская — на народ, еще не способный к самоуправлению. Тем не менее из этого неудачного опыта итальянцы почерпнули надежды на конечное торжество своего дела и ряд полезных уроков. Если папа и обманул ожидания джобертистов, то нашелся монарх, который поднял оружие и пострадал за национальную независимость. Если народ и обнаружил недостаток политических качеств, которые ему приписывались маццини-стами, то своим героизмом в Милане и в Венеции, в Риме и в Палермо он показал, что ему присуще национальное чувство, и впервые принял участие в патриотическом движении не в качестве постороннего наблюдателя. Таким образом, колоссальное усилие, сделанное Италией в 1848 и 1849 годах, не прошло бесследно: оно дало стране возможность осознать себя, показав, что отныне национальное дело имеет своего представителя в лице Савойской династии и защитника в лице народа[41].

ГЛАВА III. РЕВОЛЮЦИЯ И РЕАКЦИЯ В ГЕРМАНИИ. 1848–1852

Разложение старого режима. По получении известий о февральских событиях в Париже германские официозные газеты пытались сначала возбудить немецкий шовинизм и обратить против Франции возбуждение, которое они предвидели. «В том случае, — писала прусская Всеобщая газета, — если нашим пределам будут угрожать новые посягательства, прикрываемые, быть может, заботой о счастье других народов, которым будут внушать французские теории, пусть Германия будет готова отразить всякое нападение, если понадобится — даже силой оружия!» Эти поучения продолжались долго. Еще до появления циркуляров Ламартина никто не подозревал временное правительство в желании воскресить воинственную политику Конвента. Подобно различным общественным классам отдельные нации, охваченные кипучим энтузиазмом и бурным оптимизмом, готовы были протянуть друг другу руки в братском пожатии. При этом убеждение, что старый порядок обречен на гибель, было настолько распространено, что даже наиболее заинтересованные в его сохранении отказались его защищать, и революция распространилась без особых усилий, можно сказать, почти без борьбы.

27 февраля 1848 года либералы, собравшиеся в Оффенбурге и в Мангейме, решили представить баденскому сейму (ландтагу) петицию, в которой были сформулированы их требования: свобода совести, отмена феодального режима и финансовая реформа, суд присяжных, ответственность министров, национальная гвардия, отмена исключительных законов, свобода печати и собрание народных представителей (от всех германских государств) во Франкфурте. Великий герцог Леопольд скомпрометировал себя поддержкой министра Биттерсдорфа, и, хотя более умеренная политика нового министерства Бека несколько успокоила народное раздражение, общественное мнение было восстановлено против правительства. В округах, расположенных поблизости от французской и швейцарской границы, радикалы были многочисленны; армия была мала и ненадежна; среди администрации царили разногласия — она была расшатана.

Несколько запальчивых речей, поддержанных громкими возгласами горсти манифестантов, увлекли палату; великий герцог призвал к власти вождей левой и объявил, что готов удовлетворить народные желания.